— Снимет, конечно, — грустно согласился старший следователь, — коли нового виновного не представлю в самые ближайшие дни. Сэр Гевин мне на это три дня дал.
— Почему Мори-то отпускают, никак в толк не возьму!
— Отпускают, поскольку супротив него никаких доказательств нету, — развёл руками Дэва, — книги алхимической, откуда взят рецепт у него не обнаружилось, — следователь выразительно отогнул один палец, записей то же. Но главное, в его доме эксперты не нашли даже малейших следов какого-там дурацкого минерала, без коего превратить сердце человека в камень решительно невозможно. Такие вот дела.
— И что теперь? – с деланым небрежением поинтересовался Удай, — как выкручиваться собираетесь?
— Есть у меня в запасе одна мыслишка, — хитро прищурился следователь, — точнее, даже две. Вот не знаю, рассказать вам или не стоит?
— Рассказывай, чего уж там, — включился Хотару, — одна голова хорошо, а тут целых три, причём, смею заметить, не самые глупые головы. Глядишь, присоветуем что.
— Ладно, слушайте сюда, — Дэва с остервенением затушил папиросу в пепельнице, — ежели мы исключим случайное умерщвление барона, а для преднамеренного убийства у дедка-аптекаря не было ровным счётом никаких мотивов.
— Не только мотива не было, — встрял артист, — совсем наоборот получается: своими собственными руками лишаешь себя выгодного клиента. Порошочки, избавляющие от похмелья, поди-ка, немалых денег стоили.
— Твоя правда, — кивнул Дэва, — выгоды Мори ни малейшей.
— И что тогда? – спросил Удай. Он прикрыл глаза и смаковал коньяк, всем своим видом демонстрируя чисто академический интерес к рассказу товарища по застолью, — просто не может быть, чтобы у господина подполковника не было никакого иного подозреваемого на примете.
— Подозреваемые имеются. Точнее, один плюс крепкая версия, в случае, коли первому клиенту удастся с моего крючка сорваться.
Дэва смолк в надежде, что заинтригованный Тобио Удай задаст вопрос, но тот молчал, и ему пришлось продолжать:
— Перво-наперво я пригляделся к семейству убиенного. Там есть, на кого глаз положить. Мои подчинённые, а среди них числится один до страсти въедливый сержант с далеко идущими карьерными амбициями. Не парень, а чистое золото: носом землю рыть готов, чтобы моё приказание исполнить в лучшем виде. Так вот он нарыл любопытненькие фактики: немалое наследство, которое помимо титула получит этот юнец, конечно, отличный мотив. Но главное, предмет его тайных обожаний и ночных мечтаний сосватали за престарелого дядю-алкоголика. Как вам такой поворот?
— Неужто правда? – Хотару даже бокал на стол поставил, округлил глаза и головой покачал, изображая искреннее и немалое удивление, — прямо, ни дать – ни взять, сюжет для ракуго. Да, что там ракуго! Тут целый роман написать можно!
— Вот и займись на досуге, — огрызнулся старший следователь, — а я расскажу о материях, куда как более приземлённых. Библиотека у Итиндо – бывай здоров. Комната, да что там комната, цельный зал, и с потолка до пола уставлена полками с книжками. Думаю, где-то среди этого литературного изобилия Гарт и наткнулся на скромный томик, в котором иностранный автор поделился с читателями одним несложным рецептиком. И вот рецептик сей и превращает части человеческого тела в камень.
Хотару забеспокоился, как бы Удай не заподозрил неладное: не слишком ли подробно Дэва про труд Сарелли рассказывает? Он вмешался:
— Надо же, в камень! Наше счастье, что не придумали, как мясо и кости в золото перерабатывать, а то нашлись бы жадюги, которые своих врагов на драгоценный металл пускали!
— Хвала богам, не сподобились пока что. Но возвратимся к нашим баранам, точнее, к одному, зато древесно-рождённому, — Дэва пьяно захохотал своей шутке первым. Хотару улыбнулся, а Удай лишь кивнул, давая понять, что оценил каламбур, — арестовать его мне мешает нехватка доказательств. Наследство, девица, которую сговорились выдать за дядю, всё это – косвенно и зыбко. Заявит, что всей душой желал семейного счастья пожилому родичу, заменившему для него рано почившего отца, а про наследство и титул скажет, мол, и не надо ему ничего. И ведь не докажешь! Палата Корней и листьев (а судить этого молодого сучёныша станут именно они) дело с такой слабой доказательной базой даже к рассмотрению не примет.