Травница отодвинула в сторону картину, прикрывавшую окно и заверила, что всё нашла, теперь осталось начертить необходимую фигуру, чтобы усилить действие эликсира.
Всё это выглядело настолько натурально, что даже Хотару не смог бы ответить, блефуют Нэко с Дэвой, или же травница действительно собралась варить очередное своё гадкое пойло.
— Согласен, — продолжал старший следователь, — нет криминала в даче или же получении векселя. Но беда в том, что твой долг покойным бароном был признан долгом, в котором нет чести. Ты знаешь, что сие означает? Знаешь. По глазам вижу, что знаешь. Впрочем, это знает каждый артанец, который окончил школу и учил историю. Когда барон вышвырнул тебя вон из своего дома, да ещё на всю улицу проорал об отказе признавать свой долг, ты забеспокоился и задумал получить деньги с его наследников. Но для этого нужно было поторопиться, пока его высокоблагородие не сходили к адвокату и не закрепили свои слова нотариально.
— Когда ты выяснил, что барон принимает отрезвляющие порошки? – подключился Хотару, — я полагаю, в ту самую злополучную ночь в «Зимнем фонаре» это и произошло. Ведь это ты спёр заветный пакетик, когда подвыпивший и находящийся в благостном расположении духа барон угостил тебя папиросами?
— Прямо ясновидцы, — скривился Удай, со стороны кухни потянуло чрезвычайно неприятным запахом, — про «секретные» порошки старика кто только не знал! Я для смеха потырил последний. Очень занятно было наблюдать, как он искал, под стол слазил, по карманам шарил. Потом его развезло, и он пустился во все тяжкие. Ставки повышал, взятки требовал без меры и без головы. Проиграл, понятное дело, много проиграл. Но дальше не докажете. Я свои слова про порошки никому нигде более не повторю.
— Докажем, всё докажем, — недобро пообещал Дэва, — свидетели имеются и твоего разговора с бароном, когда ты на карачках в пыли ползал, а он про нечестный долг заявлял. Сейчас твою связь с книгой установим, и всё. Мы с господином Эйдзи засвидетельствуем, что книженцую сию ты сюда притаранил и за кресло зашвырнул. Суду этого довольно будет.
— Готово, — Нэкоми появилась на пороге с маленькой кастрюлькой для варки яиц в руке, — кто бы мог подумать, что в этом доме так трудно отыскать ртутный термометр! Но я всё-таки нашла и вмешала ртуть в эликсир. Подержите арестованного, пожалуйста, осталось вену ему проколоть и кровь добавить, потом он всё это выпьет, когда по кровотоку дойдёт до пореза, кровь свернётся в жгут, выйдет наружу и укажет не только на связь с книгой, даже страница нужная отыщется.
В свободной руке травницы блеснул устрашающих размеров нож для рубки мяса, и девушка с самым решительным видом шагнула в сторону Удайя.
Хотару увидел в его глазах то самое выражение, какое не раз наблюдал у обречённого противника на дуэли: эдакая гремучая смесь страха, переходящего в отчаянье, и рвущихся наружу совершенно бесполезных ругательств. Ещё один шаг к барьеру, и человек сломается.
— Не смейте! Не имеете права творить со мной такое! – Удай отчаянно рванулся из рук двоих мужчин, что удерживали его, — я буду жаловаться!
— Имеем, ещё как имеем, — спокойно, будто бы говорил с душевнобольным, заверил Дэва, — Кленовая корона даёт мне полное право избирать в отношении подозреваемого тип и вид следственных действий, какие я сочту эффективными. Так что технически я волен не только влить в тебя любезно приготовленный госпожой Мори эликсир, но и пригласить палача, дабы провести дознание с пристрастьем.
— Нет, нет, — истошно завопил Тобио, когда травница закатала ему рукав и примерилась, в каком именно месте лучше взрезать вену.
— Возьми чуть правее, — деловито посоветовал Хотару, — и прижми сверху. Так крови выйдет больше.
— Прекратите, — обессиленно выдохнул убийца и как-то обмяк в руках своих пленителей, — я готов сделать признанье.
— Посадим его назад, — велел Дэва, — и слушаю тебя самым наивнимательнейшим образом. Если задумаешь врать или финтить, — он выразительно кивнул в сторону замершей с тесаком в руках травницы, — еёйный эликсир пока ещё прокиснуть не успел.
Удай резко побледнел и принялся хватать ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды, у Нэко мелькнула мысль о сердечном приступе. Но он продышался и начал говорить, говорить скупо, отрывисто и тихо: