— Хитро.
— Может, и хитро, но главное – беспроигрышно. Но Удай испугался и сломался раньше.
— А ртуть? – не унимался Хотару.
— Что ртуть? – обернулась к нему травница.
— Это же яд. Ты, действительно, не моргнув глазом, собиралась напоить Удайя пойлом с ртутью?
— Нет, конечно, — засмеялась Нэко, — ртуть из картинно разбитого и оставленного на самом видном месте термометра я аккуратно вылила в раковину. С ртутью был блеф чистой воды.
Они шли какое-то время молча. Потом травница спросила:
— И что мы теперь будем делать?
На душе почему-то было муторно, хотя они блестяще доказали невиновность деда Широ и отдали настоящего убийцу в руки правосудия.
— Ничего, — пожал плечами Хотару, который был доволен и спокоен, — возвратимся к обычной жизни. Ты будешь готовить лекарства и продавать их, а я давать концерты. Надеюсь, что восстановление в Восточной Ассоциации ракуго не займёт много времени. Для нас наступает нормальная спокойная и тихая жизнь.
— Да, — невесело протянула девушка, — нормальная и спокойная, — потом подняла голову и поглядела в миндалевидные серые глаза, — но вы ведь обещали выступить на нашей вечеринке одноклассников. Тайко ни за что от вас теперь не отстанет!
— Обещал, значит выступлю, — подмигнул артист. Надо же набирать форму перед настоящей работой!
ЭПИЛОГ
— Господа, господа, прошу минуточку вашего драгоценного внимания, — звонко произнесла Тайко, стараясь привлечь внимание бывших одноклассников, — настало время для выступления нашего гостя. Прошу любить и жаловать – принц ракуго Светлячок!
Она энергично захлопала в ладоши.
Обещанная вечеринка всё-таки состоялась. Отец подруги взял на себя львиную долю расходов, снял зал в «Зимнем фонаре», и почти все те, кто учился в одном классе с травницей собрались здесь, в банкетном зале с невысокой возвышенностью сцены.
Тайко была в настоящем вечернем платье со смелым вырезом, он позволял всем желающим любоваться высокой грудью и стройной шеей. Нэко подумалось, что ещё лет двадцать назад такое платье сочли бы «неподобающим» для девушки, а матери подруги надлежало строго поговорить с дочерью, вознамерившейся показать себя во всей красе. Сама травница по случаю банкета надела артанское шёлковое платье. Оно нашлось в гардеробе матери, да и Хотару облачился в традиционный тёмно-синий наряд с широкими брюками-хакама и куртку с белыми помпонами застёжек. В руках артист держал неизменный сложенный веер.
После громогласного объявления Тайко и весьма скромных аплодисментов он с достоинством поднялся на сцену и сказал:
— Хоть я и не имел чести учиться в одном классе с такими прекрасными людьми, что собрались здесь, я с величайшей радостью исполню для вас миниатюру «Беспокойный пленник». Он опустился на заранее положенную подушку и стукнул веером об пол, что означало начало представления.
— В Эпоху войны запада и востока служил в одном полку самурай. Звали его Фра́ги Шиба́ра. Был Шибара человеком отчаянной храбрости, великолепным стрелком и мужчиной многих достоинств. Но при всём этом имел две слабости: очень любил выпить и виртуозно мошенничал в карты.
На этих словах Хотару как-то особенно выпрямил спину и сделал жест, будто бы держит в руках карты. Второй рукой он будто бы поднёс к губам кисэру, «затянулся» и выдохнул воображаемый дым. Нэкоми не слушала его ракугу с того самого рокового дня и поначалу была настроена более чем скептически. Но вопреки всему своему скепсису она увидела на сцене не знакомого рослого жильца, а самурая с хитрым прищуром нахальных глаз, который курил трубку, играя в карты с сослуживцами.
— В то лето бои шли с переменным успехом, — продолжал Светлячок, — ни Западная, ни Восточная коалиции не могли взять верх. Деревни, рисовые поля и горные перевалы постоянно переходили из рук в руки. Поговаривали, что даже сам император каждое утро спрашивал своих стратегов, где проходит линия фронта, а те нередко разводили руками и не могли сказать ничего вразумительного. Но вернёмся к нашему Шибаре. Однажды в офицерской палатке всю ночь, когда смолкли пушки, гремели карточные баталии, не менее горячие, нежели недавние сражения. Сакэ лилось рекой, и наш герой восполнял возлияниями прорехи в финансах, которые оставляли многочисленные неудачи той ночи. Окончательно захмелев, Шибара решил отправиться спать, но перепутал направление, удалился в сторону от лагеря и свалился прямо на поляне, где его настиг благодатный сон.