Ошарашенная Нэко поспешила на кухню и передала деду его слова. Тот пожал плечами и, предположив, что дело опять в несоответствии устройства лавки требованиям торговли, велел Светлячку не тушеваться, а от души насладиться драгоценным напитком, аромат которого уже наполнял кухню.
— Они со своими дурацкими требованиями уже во где! – старик выразительно провёл ребром ладони по горлу, — но ничего, ман – полтора решат дело. Не в первый раз!
В лавке сержант, махавший перед носом Нэко какой-то бумагой, стоял возле прилавка со скрещенными на груди руками, а двое его товарищей заняли позицию у входной двери.
— Господин Мори? – осведомился он.
— Не делайте вида, будто вы меня не знаете, — брюзгливо ответил Широ, — на прошлой неделе покупали у меня средство от вздутия живота, а теперь запамятовали. А вскоре после нового года захаживали сюда из-за входной двери, которая открывается не в ту сторону. Да, перед вами Широ Мори, владелец аптечной лавки на улице Одуваничиков, собственной персоной. Что не так на сей раз? Число ступенек парадного крыльца не то, или дверной колокольчик звучит в неподходящей тональности?
— Господин Широ Мори, вы арестованы за убийство господина Ре́нзи Ити́ндо из Тисового клана. Ваша лавка будет закрыта, а, в случае признания судом вас виновным, конфискована и продана с молотка.
— Постойте, господин хороший, — воскликнул ошарашенный Широ, — явно произошла некая фатальная ошибка. абсурдно предполагать, что такой немолодой и уважаемый гражданин Артанского королевства, как я, мог.., — но договорить до конца он не успел, его перебил офицер:
— Никакой я вам не «господин хороший», — его лицо исказила гримаса отвращения, — я – сержант Кленовой короны Са́ндерс. А по поводу фатальной ошибки, — он осклабился, демонстрируя отсутствие зуба с левой стороны, — если бы ты, старик, только знал, какое количество раз мне приходилось слышать эти вот самые слова. «Я невиновен! Это – ошибка! Я не имею к случившемуся совершенно никакого отношения!» — гнусавый, дурашливый голос должен был показать, насколько глупы подобные оправдания и отговорки, — собирайся, пошли.
— Куда пошли? – всё ещё, не веря своим ушам, переспросил дед.
— Ясное дело, куда, — развёл руками сержант Сандерс и ткнул прямо в лицо ему ордером с печатями и подписями, — в тюрьму, конечно. Точнее, в камеру предварительного заключения. Потом следственный действия и суд. Тебе, как мещанину за убийство древесно-рождённого светит ни много – ни мало — петля. Ибо человек простого происхождения недостоин благородной казни через отсечение головы. Ритуальное самоубийство с целью смывания позора также для таких, как ты, не предусмотрено. Так что молись всем богам, чтобы палач оказался умелым и не пожалел мыла.
Дед Широ вытащил из кармана очки и внимательно прочитал бумагу, которую столь упорно совал ему в лицо сержант. Там чёрным по белому было расписано и про обвинение в убийстве, и про меру пресечения.
— Я, конечно, знавал господина Итиндо, — проговорил ошарашенный травник, — он пару раз закупался у нас в лавке лекарствами, — последнее слово он произнёс приглушённым голосом, словно проглатывая название, — на прошлой неделе, например, приходил. С тех самых пор я его не видел и убить его никоим образом не мог. Мне ведь даже не известно, где господин Итиндо живёт…
— Все эти объяснения ни к чему не приведут, — сержант вытер вспотевший под форменным клетчатым беретом лоб, — объясняться со следователем будешь. Так что не трать силы понапрасну, они тебе ещё понадобятся.
— Могу я что-то с собой взять? – спросил приунывший старик.
— Советую надеть куртку. У нас в подвале холодина стоит и зимой, и летом. Бельишко какое-никакое прихвати, ещё мыло, полотенце, — сержант загибал пальцы, — снадобья брать ни-ни, не думай, даже коли хвораешь. Запрещено.
— Курево можно, — подал голос тот, что стоял возле двери справа, — и жрачки какой-нибудь попроще: сухари там, яйца варёные, сало – в самый раз будут.
— Лучше, пускай внучка твоя всё соберёт, — остановил Сандерс шагнувшего к двери Широ, — не охота с тобой по всему дому таскаться, а глаз с тебя спускать не положено. А ты, девушка, не стой столбом, берись за дело. Мы не собираемся в вашей лавчонке до вечера торчать!