— Вас только это волнует? – с горьким возмущением воскликнула девушка.
— Ну, дядька Широ – мужик, конечно, не плохой, — ответил Светлячок, — так, на первый взгляд. Я ведь до сегодняшнего дня с ним всего парой фраз обменялся. Убийцы, знаешь ли, тоже порой милейшими людьми оказываются. Вот в прошлом годе в Кленфилде одного урода поймали. Он девочек двенадцатилетних в заброшенные дома заманивал, насиловал, а после убивал. Так вот, маменька его на суде утверждала, будто более внимательного и добросердечного сына ещё поискать…
— Вы, Светляк, видно совсем с ума сошли? — вопросила травница, — вздумали уважаемого в Аратаку фармацевта и травника сравнивать с маньяком-убийцей! Да дед в жизни никого пальцем не тронет! Он даже ос, что в августе в дом залетают, не мухобойкой бьёт, а тряпочкой ловит и на улицу выдворяет. Какое уж тут убийство!
— Не скажи, — покачал головой артист, — одно другому не помеха. Фармацевту ведь ни к чему ножом или пистолетом орудовать, он легко может не то лекарство продать или в безвредное средство от запора яду положить.
— Не знаю даже, что мне теперь делать, — Нэкоми едва сдерживалась, чтобы позорно, по-девчоночьи, не разреветься прямо в присутствии своего бывшего кумира.
Тот повертел в руке изящную серебряную ложечку – остатки маминого приданого, и сказал:
— Единственный способ спасти Широ от виселицы – это найти настоящего убийцу. Но будь осторожна, — он покачал головой, — чтобы не вышло, как в знаменитом романе госпожи Чито́сэ. Там старший брат пытался доказать невиновность младшего, которому заменил отца, а вместо этого накопал доказательств, что его драгоценный младшенький виновен ещё в парочке убийств. Таким вот образом собственный брат оправил на плаху преступника, против которого не было почти ничего. Ежели ты уверена, что дед чист, — вперёд и с песней. Если же нет, всяко лучше подождать результатов расследования и экспертизы.
— Экспертизы?! – как эхо повторила ошарашенная девушка, — они неспроста опечатали его лабораторию. Я думаю, убитый покупал у нас какие-то снадобья, а затем умер. Родня заявила, будто случилось это по нашей вине. Да ещё по правилам мы на рекомендациях по применению свою личную печать ставим… Сержант опечатал дедову лабораторию, чтобы отыскать доказательства вины. Тогда всё пропало, — Нэко обхватила голову руками.
— Занятная реакция, — криво усмехнулся её собеседник, — прямо жаль, что блюстители закона её не видели. Вы там что, наркотики готовили или запрещённые зелья варили? Из-за самогона, — он кивнул на бутылку с самодельным коньяком, — можно не беспокоиться.
— С наркотиками ни я, ни дед Широ дел не имели, — сглотнула Нэко подступившие к горлу слёзы, — там гораздо хуже. Алхимия.
— Алхимия?! – присвистнул Хотару, — ну, вы даёте!
— А что такого? – ощетинилась девушка, совсем как кошка, которой наступили на хвост, — мой отец, между прочим, был придворным алхимиком нашего наместника.
— Ну, отец-то, может и был, а у вас с дедом явно никаких лицензий на право заниматься подобной деятельностью не наблюдается?
— Нет, — глухо проговорила травница. Найдут следы, и получим отягчающее обстоятельство. Внимательно посмотрят, могут и до трансмутации докопаться, особенно, если следователь попадётся толковый. Или эксперта позовут. Деда надо спасать, — твёрдо проговорила она.
— Спасай, — развёл руками артист, — я-то тут каким боком? И нечего, девушка, так на меня глядеть. Я – вообще, никто, жилец, который даже в комнату заселиться не успел. Зови своего парня, и вперёд!
— Нет у меня никого, — глухо проговорила Нэко.
— Иди ж ты! – не поверил Хотару, — а что так? Вроде на мордашку симпатичная, фигура в порядке. Неужто ни один мужик не клюнул?
Нэкоми покачала головой, она хотела дать понять, что дело совсем в другом, и артист понял, только совершенно не так, как надо.
— Не говори только, что ты из этих! – скривился Светлячок.
— Из каких, этих? – удивилась гримасе отвращения травница.
— Из тех, что предпочитают нормальным мужчинам всякое… — он замялся, — всякое разное, включая животных или свой пол.
— Дурак! Насекомое! Извращуга! – как у вас язык повернулся сказать такое малознакомой порядочной девушке, которая не желает иметь добрачных связей и хочет отдать свою любовь одному единственному мужчине!