— Вам, значит, достаётся всё самое интересное, а мне – скука? – усмехнулась травница, — вы в Аратаку сколько лет не были?
— Лет семь или шесть с половиной, не считал.
— Какая самоуверенность! – Нэкоми покачала головой, — не жили, не приезжали и полагаете, будто вам с лёгкостью удастся разузнать необходимые сведения? Надеетесь на статус бывшей звезды?
— Рассчитываю на старые знакомства, связи и личное обаяние, — огрызнулся Светлячок, — природная общительность и умение слушать дорогого стоят. Тебе же карты в руки с алхимией, по этой части я полный профан. Приведи меня в библиотеку, полную нужных книг, я не буду знать с какой стороны подступиться и, что смотреть. Помниться, кто-то мне проболтался про отцовскую лабораторию?
— Да, была вынуждена и очень надеюсь на вашу скромность и рассудительность.
— Можешь быть спокойна, — заверил Светлячок, — могила. Твоя задача выяснить, каким образом можно провернуть фокус с окаменением сердца, что для этого требуется, и насколько сложно осуществить такое, — он задумался, — я к тому, нужна ли спецподготовка. Хотя, о чём я! Человеческий орган — в камень, это не рис отварить.
— А можно мне вместе с вами? – спросила травница, — у меня тоже имеются знакомые, одноклассники, подружки. К тому же женщинам будет легче общаться со мной, нежели в вами.
— Ты серьёзно предлагаешь такое? – картинно удивился артист.
— А что не так? Или только мужчинам можно вести расследование?
— Отчего ж, не только мужчинам. Я в целом не против. Но прежде подумай о том, какой непоправимый урон понесёт репутация незамужней девицы в случае, если она станет везде и всюду появляться в обществе постороннего мужчины. Как правило, с жильцами вместе не болтаются по городу. Все решат, что мы – любовники.
— Ещё чего! – вскинулась Нэкоми под искренний смех артиста, — я лучше поработаю в лаборатории.
— Вот и отлично. А я постараюсь разузнать, каким человеком был Рэнзи Итиндо, чем занимался, были ли у него враги, и каким образом он провёл день накануне собственной смерти.
Глава 4 БАРОН-ПРОПОЙЦА
После всех этих утренних перипетий Светлячок добрался, наконец, до своей комнаты. Комната оказалась просторной, светлой и чистой с выходом в широкий, темноватый коридор для слуг, откуда можно было пройти на половину хозяев или же сразу выйти в соседнюю, южную сторону двора. Мужчина усмехнулся, увидев букет изящных цветов водосбора, собранный и поставленный в вазу заботливыми руками травницы. Он переоделся, собрал волосы в самурайский хвост, потёр щетину на щеке, но решил оставить, как есть, и отправился в город.
Нэкоми слышала, как хлопнула дверь на половине слуг, это означало, что Светлячок ушёл из дому. Тут же навалилась жестокая тоска, щедро сдобренная тревогой за деда. В голову лезли картины одна ужасней другой: Широ в зале суда, осунувшийся, но сохраняющий достоинство, даёт показания, тщетно пытаясь доказать свою невиновность. Судья – важный, полный мужчина (он регулярно покупает у них в лавке средство от аллергии для любимой бесшерстой кошки) нацепляет на нос очки и громогласно зачитывает обвинительный приговор, делая театральные паузы в нужных местах. Потом центральная площадь перед храмом, помост, виселица, палач…
— Стоп! – сама себе приказала девушка, зажмуривая глаза, чтобы сдержать готовые брызнуть слёзы, — возьми себя в руки. Твои страхи и переживания никак не помогут Широ, они лишь отнимут силы от главного дела. Пусть Светлячок занимается своей долей работы, тебе же лучше не предаваться страданиям, а заняться своим делом.
Нэко заперла изнутри парадную дверь, вывесив табличку с извинениями за временно закрытую лавку, и пошла в лабораторию отца. Хотя уже лет пять задняя часть подвала была в полном её распоряжении, травница всё равно продолжала называть лабораторию отцовской.
Надо сказать, что придворный алхимик наместника Кленовой короны оборудовал для себя рабочее место по высшему разряду: освещение, вытяжка, верстак для опасных экспериментов с медными пластинами на полу – всё было превосходным и продолжало служить верой и правдой. Но и сокровищами были стоившее целое состояние алхимическое оборудование и, конечно же, книги. Очень много книг. По скупым оговоркам деда (от терпеть не мог Юмэна — своего зятя, возлагая на него вину за раннюю кончину дочери), Нэко знала, что отец был страстным библиофилом и изрядную часть своего немаленького жалования тратил на книги, которые даже с континента выписывал. И теперь девушка надеялась, что это собрание книг сослужит ей добрую службу.