Двигаемся дальше. Во втором шкафу было две ложных тревоги: одна по поводу всё той же старой доброй трансмутации ртути, а другая касалась ещё одного столпа алхимической науки – эликсира жизни. И, понятное дело, его создание также требовало не единичной трансмутации. Нэкоми вздохнула: в душу начали заползать гадкие сомненья. Вдруг в папином собрании книг не найдётся ничего похожего? Сомнения были проблемой травницы. Они возникали порой на ровном месте и сильно отравляли жизнь, обессиливали и заставляли по сто раз задумываться и переживать даже тогда, когда для этого не было никаких оснований. Девушка взяла себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов, на последнем задержала дыхание и проговорила про себя: «У тебя нет ровным счётом никаких оснований, чтобы полагать подобное, ты пока что обследовала хорошо если треть книг. Глупо было бы надеется на скорый успех. Вряд ли информация, которую ты надеешься отыскать, встречается на каждом шагу!» Тревога отступила, и окрашенная марганцем вода в пиале перестала дрожать. Отрешиться от желания немедленно получить результат, не поддаваться пустой надежде, что вот сейчас куколка бражника дёрнулась, чтобы указать на ту, единственную, самую нужную травнице книгу. Лучше вообще не смотреть на неё, а спокойненько скользить взглядом по рядам знакомых и незнакомых наименований, лишь боковым зрением отслеживая движение в пиалке. Знакомые названия казались добрыми знакомыми, незнакомые взирали на травницу свысока, словно бы говоря: «Пока мы не знакомы, мы не допустим малейшей фамильярности в свой адрес». Нэкоми бормотала, что знакомство с этими гордецами – всего лишь вопрос времени.
Безмятежно покачивавшаяся куколка вдруг дёрнулась, нырнула вниз и вбок, устремилась вправо, ткнулась в бортик у самого дна и затанцевала на месте, словно пытаясь протаранить пиалу и вырваться на свободу. Нэко не поняла, какая именно книга вызвала такую реакцию, опустилась на колени и стала медленно двигать чашечку вдоль нижнего ряда книг в тёмных, непрезентабельных обложках. Глянцево-коричневая куколка чутко реагировала на движение: она сначала всплыла на поверхность, остановилась, покачиваясь наподобие стрелки компаса. Движение пиалы влево-вправо вдоль книжной полки показало, что интерес кокона фиксируется на кожаном переплёте книги средней толщины, она стояла четвёртой справа. Травница вздохнула, в очередной раз напомнив себе, что скорее всего её предстоит столкнуться с ещё одним вариантом трансмутации, который автор любезно предлагает благодарному читателю. Оставив куколку бражника в одиночестве скучать на столе, Нэко взяла в руки книгу. Ею оказалась «Всемирная история алхимического искусства в открытиях, трагических и курьёзных случаях», автором труда значился Эбенизер Сарелли. Фамилия и имя недвусмысленно указывали, что труд сей был написан на западе. Травница взяла книгу и переместилась к столу. Поведение куколки, очень уж интенсивное и даже какое-то радостное, позволяло надеяться, что Эбинизер Сарелли раскопал то, что надо.
Книга, как и предполагала девушка, оказалась переводной и содержала множество иллюстраций, выполненных неизвестным художником в технике «гравюра». Первый раздел был посвящён открытиям. В нём вкратце описывались великие алхимики минувших эпох с подробным перечислением вклада в науку. Господин Сарелли скромностью не страдал, посему и самому себе посвятил целую главу. Нэко усмехнулась. У людей запада свои представления о скромности; ни одному артанцу в голову бы не пришло так открыто и нагло заниматься самовосхвалением. Курьёзные случаи заставили пару раз улыбнуться. Например, молодой алхимик защищал диссертацию по теме «Алхимические средства защиты от опасных насекомых». Он разработал средство, которое при опрыскивании группы шершней мгновенно парализовывало их, а приблизительно чем через час насекомые умирали. Соискатель озаботился зрелищной презентацией, закупил более двухсот отборных шершней, доплатив продавцу за заклятие, делающее их менее активными и подвижными. Но защита его коллеги затянулась, и заклятие на шершнях стало мало-помалу затухать. Когда теоретическая часть подошла к концу, и молодому алхимику оставалось лишь довершить дело демонстрацией блистательно зрелищного эксперимента, случилось непредвиденное: шершни поначалу вяло сидели и ползали в большой банке с завинчивающейся крышкой, в которой были проделаны отверстия для доступа воздуха. Но по мере ослабления заклятия насекомые оживали. Они вовсе не собирались смиренно дожидаться собственной гибели. С угрожающим гудением рой вырвался на свободу, устремившись прямиком к комиссии. Почтенные старцы принялись отмахиваться руками, чем лишь разозлили оголодавших и засидевшихся в тесной таре насекомых. Сам соискатель, изрядно растерявшись, попытался окропить злодейских насекомых из пульверизатора для одеколона, куда ранее залил свой убийственный эликсир. Но поскольку шершни разумно посчитали людей виновниками собственных несчастий, и основная масса разозлённых полосатиков кружила вокруг членов учёного совета, то и львиная доля инсектицида досталась почтенным старцам.