В итоге шершней перебили, многие учёные мужи получили ожоги лиц и глаз, а диссертацию завернули, посчитав состав эликсира небезопасным.
Как итог курьёза автор книги пишет, что этот случай оставил человечество без полезного изобретения на долгое время. Через сорок лет состав снова переоткрыли в другой стране, и автор получил лавры, славу и деньги. Ибо инсектицидный эликсир позволил радикально увеличить урожаи.
Нэко уже собиралась перейти к следующей главе, которая именовалась: «Открытия алхимии, коих никто не ждал». Её внимание привлекла история открытия объёмно засыхающей искусственной смолы[O1] , но чувство долга заставило девушку перелистнуть страницы и перейти к трагическим случаям из истории алхимии. Первым случаем, который удостоился внимания Сарелли был случай со средством для ращения волос. Делийский алхимик по имени Чан Мун, потратил годы в надежде осчастливить человечество средством, избавляющим мужчин от облысения. Наружного применения эликсира, в состав которого входил экстракт мандрагоры, вытяжка из рогов молодого оленя и ещё несколько ингредиентов, секрет коих господин Мун унёс с собой в могилу, оказалось недостаточно, поэтому он произвёл несколько нестандартных операций с целью усиления свойств своего творения. Теперь эликсир нужно было принимать внутрь. Эффективность средства, получившего от автора гордое название «Небесные нити», не подлежала сомнению: Чан Мун скончался оттого, что весь покрылся длинными, жёскими волосами, причём выросли они не только наружу, но и внутрь его тела.
Нэко вздохнула, но не оттого, что ей стало жаль неудачливого алхимика, а потому, что в рассказе не было даже намёка на трансмутацию.
Следующая история называлась «Убийственная красота» и переносила читателя далеко на запад, где в королевствах сто пятьдесят лет назад бытовала прелюбопытнейшая мода. На гравюре изображались женщины в долгих платьях с широченными юбками и неестественно тоники талиями. Мужчины же щеголяли в долгополых сюртуках в высоких блестящих шляпах. Нэко подивилась талиям и кудрявым причёскам дам. Придворный алхимик одного из западных монархов, вошедший в историю под псевдонимом До́ндалион, изобрёл потрясающий состав, который придавал шляпам, туфлям, сумочкам и всевозможным ремешкам потрясающий золотой блеск. Блеск этот соединялся с собственным цветом ткани, отчего всякий раз получался неповторимый драгоценный оттенок. Эдакая красота стоила баснословных денег, но цена не помешала стать ей безумно модной. Алхимики всех западных стран принялись изготавливать десятки литров «золотого сияния» (так поэтично назвали краску), а шляпники, башмачники и прочие ремесленники, не покладая рук, трудились над модными шляпами, туфельками и сумочками. Травница усмехнулась, пока никакого трагизма в создании краски не наблюдалось. Основной сложностью при изготовлении «сияния» оказался минерал акри́дий, что переливался подобно крылышкам полевых кузнечиков, но был сравнительно мягок и в ювелирном востребованности не нашёл. Чистый акридий встречался чрезвычайно редко и стоил чрезвычайно дорого. Чаще у акридииевой руды случались едкие, трудно отделяемые примеси в виде «вонючей земли», которая в те времена считалась итогом перерождения серы в обезвоздушенной среде. Именно в этой примеси и крылась основная проблема. Если алхимик не смог очистить акридиевую руду должным образом или пожалел средств на приобретение кристально-чистого сырья, то «золотое сияние» получалось, вещи обретали неповторимый цвет и блеск, но была одна сложность: страдали мастера, которые пользовались этой краской. С ними приключалась «каменная болезнь». Гравюра прекрасно передавала ужас на лице сапожника, кисти рук которого обратились в камень.