Нэкоми с замиранием сердца читала дальше. Эбенизер Сарелли не поленился и привёл состав краски вкупе с рецептом приготовления. Видимо, он хотел предупредить алхимиков будущего, насколько важно придерживаться точности в работе и не добавлять некачественное сырьё. Рецепт оказался на удивление прост. Он не требовал сложного оборудования, каких-либо особых знаний и навыков. Травница даже подумала, что, скорее всего, жертвами каменной болезни оказывались жадные ремесленники, решившие сэкономить на специалистах и варившие «золотое сияние» у себя на кухне из подручных средств. Но эта мысль была побочной, главное, ей попалась трансмутация живого человеческого тела в камень. Автор книги перечисляет несколько смертельных случаев, среди которых встречалось окаменение рук от пальцев до локтевого сустава и один случай окаменения лёгких. На этот раз жертвой стала маленькая дочь шляпника. Она любовалась краской в мастерской отца и надышалась её парами. Девочка умерла ещё в процессе трансмутации, остальным же пришлось ампутировать поражённые конечности. Двое мастеров Столицы Севера отказались от операции и оба умерли от некроза мягких тканей, он начался на стыке плоти и камня.
В душе травница ликовала, да и было от чего! Сначала ей удалось при помощи алхимии обнаружить нужную книгу, а потом в опусе Эбенизера Сарелли найти не только упоминания об аналогичных случаях окаменения органов (в том числе и внутренних!) вместе с рецептом «золотого сияния».
С удовлетворённым чувством выполненного долга девушка аккуратным почерком записала в блокнотик то, что раскопала в книге и представила с каким удивлённым лицом станет слушать её отчёт господин Хотару Эйдзи.
Светлячка родной город встретил чисто выметенными улицами и радостными стрижиными криками. Аратаку всегда славился своими стрижами, даже на востоке, на самом высоком холме, имелось святилище Стрижиного бога. В детстве Хотару очень любил наблюдать за полётом этих птиц из гостиницы «Зелёная радость», которую воспринимал практически своим домом. Но после смерти матери, что случилась шесть лет назад, он не только не бывал в гостинице, но и в город не приезжал ни разу. Не к кому было, да и незачем.
Теперь же «Зелёная радость» виделась ему перспективным местом, чтобы разузнать хоть что-нибудь об убитом Итиндо. В его последний приезд там в баре служил Ке́нма Она́га – одноклассник Хотару, даже можно сказать, больше, нежели простой одноклассник. Хотя настоящими друзьями их назвать было сложновато, но волею судьбы им с раннего детства приходилось коротать время вместе. Отец Кенмы работал в «Радости» поваром, мать бросила семью вскоре после его рождения, поэтому гостиница и для него стала вторым домом. Покурив в Тополином сквере, Хотару пошёл знакомым маршрутом в сторону Лебединого моста, потом через реку, на холм. Там из буйной зелени окружающего её парка поднималось старое здание отеля. Артист рассуждал так: по словам Дэвы выходило, что убитый – человек известный с титулом, а бармен самой лучшей гостиницы в городе просто обязан быть хорошо информированным человеком. К тому же Кенма с детских лет предпочитал быть в курсе всех событий и обожал собирать сплетни. Не однажды он рассказывал маленькому Хотару (Кенма был старше на четыре месяца и полагал себя более взрослым) кто чей любовник среди сотрудников «Зелёной радости». Да, собственно, и о физической стороне любви Светлячка просветил тот же самый Кенма, сумевший утянуть из вещей постояльца стопку магографических карточек, на коих были запечатлены мужчины и женщины в пикантных позах и ситуациях.
Оставалось надеяться, что старый приятель не покинул родное гнездо и не отправился на поиски счастья в иные места. «Зелёная радость» хоть и порядком обветшала, но по-прежнему производила величественное впечатление, а древесина, выбеленная ветрами и дождями, приобрела благородный седой оттенок. Гостиница походила на респектабельную пожилую леди с красиво поседевшими волосами, прямой горделивой осанкой и внимательным взглядом многочисленных окон, в которых отражалось летнее безмятежное небо.
— Господин Светлячок! – окликнули его со стороны сада, — как вы возмужали. Ваша покойная матушка гордилась бы вами.
Хотару обернулся на знакомый, надтреснутый тенорок и встретился взглядом со стариком, лысая макушка которого возвышалась над зарослями бересклета, которым он при помощи ножниц пытался придать божеский вид. Дед Ро́нго практически не изменился с тех пор, как Светячок видел его в последний раз: то же доброе лицо, изборождённое глубокими морщинами, та же сверкающая лысина, те же искорёженные артритом пальцы, даже излюбленные им крестьянские широкие штаны тёмного цвета и пёстрая хлопковая рубаха остались прежними.