— После того случая, — вернул Хотару к действительности голос друга детства, — он к нам ни ногой. Да ещё, ты только представь себе, при всяком удобном и неудобном случае распространялся, какое в «Зелёной радости» плохое обслуживание: персонал неопрятен, хотя утверждать нечто подобное по моему адресу было бы в высшей степени странным и несправедливым, – бармен скептическим взглядом окинул свой белейший фартук и выразительно провёл ладонью по зализанной причёске, — мы с девчатами-официантками думали-гадали и пришли к выводу, что не иначе, как у наших конкурентов – в ресторации «Зимний фонарь», этому барону-пропойце бесплатно наливали. Управляющая гневалась и злилась, да что она супротив древесно-рождённого сделать может?! Но, видать, имеется на этом свете высшая справедливость, не зря боги наши подношения и молитвы получают. Я лично не раз и не два просил покарать барона за его клевету. Кто знает, может, меня-то и услыхали высшие силы? Ведь не по силам человеку у другого человека сердце в кусок камня оборотить.
«Плохо, Дэва, у тебя секретность работает, — с усмешкой подумал артист, — любой и каждый знает, что именно с убиенным приключилось. Хотя, Аратаку только гордо именуется старой столицей, а внутрь копни, деревня деревней. Многие друг друга знают, ещё больше людей друг о друге слышали. Одним словом, Игосима только расстояния побольше, да и с людьми погуще».
— Занятные у вас дела творятся, — небрежно заметил Хотару, допив второй бокал пива, — я-то боялся, что со скуки помру, а тут убийства, расследования…
— Конечно, тебе после Кленфилда родной город захолустьем кажется, — со скрытой обидой проговорил Кен, — но и у нас тут страсти кипят. Когда выступаешь? Жду не дождусь снова ТВОЁ ракуго послушать.
— С МОИМ ракуго, боюсь, всё скверно, — покачал головой Светлячок, — меня в Восточную Ассоциацию приняли соискателем и чёртову уйму условий наставили. Шаг влево, шаг вправо – ни-ни, любая ошибка может стать фатальной. Тогда можно навовсе распрощаться с профессией. Спасибо старик Мори комнату сдал практически задаром.
— Жаль его, — отозвался бармен, — но, не зря люди говорят, что дыма без огня не бывает. Вроде покойный барон у деда этого какие-то снадобья покупал. Может для потенции, а, может, и для чего ещё. Только мне сомнительно, будто от отваров и вытяжек из трав сердце в камень может превратиться.
— Да, уж, задачка! – протянул Хотару, — будет, над чем на досуге голову поломать.
— Конечно! – хлопнул себя по колену Кен, — я уж и забыл, как ты в пятом классе сыщиком заделался. Помнишь, тогда одна постоялица в купальнях обручальное кольцо обронила и заявила о краже. Сказала, будто бы горничная её комнату обчистила. Забыл, как ту девушку звали: Сада́ко? Саю́ми? Впрочем, не так уж и важно. Зато я отлично помню, что именно ты догадался кольцо в купальнях искать, и как тебя чуть не выпороли за то, что ты в женском отделении ошивался.
— Я не ошивался, а нырял, кольцо искал. И, между прочим, нашёл.
— Вот-вот, — захихикал бармен, — а тебя нашла женщина средних лет, собиравшаяся понежить свои дородные телеса в тёплой минеральной водичке. А тут возле неё выныривает тощий пацанёнок, в чём мать родила. Баба чуть в обморок не грохнулась.
— Ничего смешного, — повёл бровью Светлячок, — мне ж потом в школу идти нужно было, потому и разделся полностью. Представь себе, как неприятно в мокром исподнем на уроках сидеть? Кто ж знал, что этой тётке придёт на ум сранья в купальни податься!
— Да я и не думал смеяться, — поспешил заверить бармен, — просто вспомнилось.
— А где сейчас в Аратаку играют по-крупному? – словно бы невзначай, поинтересовался Хотару.
— Кто-то решил взяться за старое? – многозначительно подмигнул Кен, — не боишься, что рано или поздно либо побьют, либо на дуэль вызовут?
— Меня, между прочим, никто ещё за руку не хватал. За карточным столом кроме шулерства иные способы выиграть имеются.
— Ага, ага, рассказывай это кому-нибудь другому, понаивнее меня. Сиживал я с тобой за зелёным сукном, сиживал. Видал, как ты дураков в дураках оставляешь!