— Несведущие и негативно настроенные люди склонны относить победу чистой психологии, железной выдержки и холодного расчёта на счёт ловкости пальцев и краплёной колоды, — с нотками горького сожаления проговорил артист.
— Да, да, я это от тебя слышал множество раз, — закивал Кен, — и все твои доводы об изучении психологического типа противников, запоминании их реакции на различные ситуации игры и просто феноменальную зрительную память чтеца ракуго звучат убедительно и достоверно, пока не оказываешься с тобой за игрой. Тогда куда как более верится в ловкость рук, а не в везучесть.
— Везучесть – не более, чем расхожий миф, — назидательно проговорил Хотару, — сказочка для дураков. Богиня Удачи – дама капризная и ветреная, чтобы заполучить её внимание, надо постараться самому.
— Уж ты-то точно знаешь, как угодить женщинам: хоть горничной, хоть богине! – сально ухмыльнулся бармен, — вашу репутация в таких вопросах, господин Светлячок, ничем не испортишь!
— Проницательный ты, Кенма, — Хотару сделал вид, будто приятель угадал его сокровенные желания, — от тебя ничего не укроется.
— А то!
— Вот и помоги мне. Дай мне выходы на людей, кто знал господина Итиндо.
— Убитого? Тебе не кажется, Хо́ти, что для игр в сыщиков ты несколько староват? В двадцать семь лет носиться по Аратаку в надежде разоблачить убийцу как-то не серьёзно. Не считаешь? Да и ради чего? Ну накроется твоя комната в доме Мори медным тазом – и что с того? Город большой, найдёшь себе крышу над головой. Может, ещё и получше, чем там.
— Комната, конечно, не столь ценна для меня, чтобы я за расследование взялся, — потёр щёку с отросшей щетиной артист, — тут иное дело, — он поглядел на друга детства с видом человека, раздумывающего, открывать свой секрет кому-то или нет, — ты Мори-младшенькую видел?
— Видел, — подтвердил Кен, потом прищурил хитрые глаза, — неужто ради неё?
Хотару выразительно вздохнул и развёл руками, мол, тут и комментировать нечего.
— Так она ж плоская! Сисек, почитай, вовсе нет! – возразил бармен, — я помню, отличнейшим образом помню, твой вкус на женщин. И Мори уж никак не тянет на ту, что могла бы привлечь твой взор, не говоря уже о твоём сердце.
— Да, грудь у неё не особо, — смиренно подтвердил Светлячок, — но зато какие ноги и зад!
Бармен захохотал, аж прослезился. Утёр выступившие слёзы и проговорил:
— Мой дедушка, да будут его посмертные пути лёгкими, любил говаривать: «Кому в юности не нравятся большие сиськи, у того нет сердца. Кому они продолжают нравиться в зрелости, у того нет вкуса!» И вижу, старик был прав.
— Нэкоми и на лицо хороша, — продолжал артист, — не удивлюсь, что незаконнорожденная.
— Законно, ещё как законнорожденная, — с похвальной осведомлённостью заявил Кен. Её отец был придворным алхимиком наместника префектуры. С ним был какой-то скандал много лет назад, итогом которого стала смерть этого господина. Девка Мори по матери, а отец имел отношение к клану Имбиря. Киору, кажется, впрочем, не помню.
— Понятно в кого у неё эти янтарно-жёлтые глазищи. Верный признак Имбирного клана. Ну так, сведёшь меня с нужными людьми?
— Куда ж деваться, — развёл руками бармен, — старинным приятелям надобно помогать. Дам тебе наводку, а ты уж сам расспрашивай, чего нужно. Кстати, человечек этот и по части карт – не дурак: и введёт в нужные круги, и представит, кому надо. Сейчас черкну пару слов, да ещё по магофону звякну.
— Давай.
Глава 5 КАРТЫ И СТАВКИ
Кенма предупредил, что застать господина То́био Уда́йя ранее шести часов вечера где бы то ни было, просто нереально.
— Тобби – личность любопытная, — пояснил бармен, уже провожая друга детства к выходу, — игрок со средствами, неплохо образован, а уж язык подвешен так, что ему впору адвокатом служить. Может убедить кого угодно в чём угодно. Эх, — завистливый вздох, — видать, от женщин у него боя нет.
Если уж болтливый Кенма завидует чьему-то хорошо подвешенному языку, значит персона знаменательная.
— Смазливый? – небрежно поинтересовался Хотару, искренне полагавший, что большинство женщин клюёт на красивую внешность.