— Я бы не сказал. Внешность Тобби скорее потянет на выразительную или же, как любят писать в романах, импозантную, — после короткого раздумья ответил Кен, — смазливым его назвать язык не поворачивается. Да что ты меня расспрашиваешь? Встретишься – увидишь своими глазами.
Хотару уже было собирался поиздеваться над приятелем по поводу познаний в дамских романах, но ради пользы дела не стал.
Ещё бармен сообщил, что Тобби Удай – личность скрытная и осторожная, где живёт и чем занимается, никому не рассказывает, в гости к себе никого не приглашает.
— Пытался я у одной бабёнки справки о нём навести, — доверительно проговорил бармен, — интересно же, что да как. Только попусту. Тобби её в отель любви водил, а не к себе на хату. Так что ничего вызнать не вышло, отговорилась, мол, Тобби из торговой семьи, наследственный магазин, вроде как.
До шести часов оставалось ещё довольно много времени, и Хотару подумал, что успеет сходить домой и разузнать, что удалось обнаружить Кошечке.
«Домой», — усмехнулся артист. Называть одну комнату (пускай даже просторную и светлую) на половине слуг своим домом было непривычно. Ещё всего-то год с небольшим назад он называл «своим домом» особняк на востоке Кленфилда с садом, где в специально устроенных озерцах плавали красные карпы-ко́и, отмерял минуты фонтан-нару́ко, а заботливые руки садовника без устали приводили в порядок цветники, кустарники и деревья. Одним словом, тогда Хотару Эйдзи – один из самых известных чтецов ракуго в Западной Ассоциации, был богатым, респектабельным гражданином. Но в недобрый час ему случилось оказаться за одним карточным столом с тогдашним помощником коррехидора и выиграть у него солидную сумму. В Дэйве Саядо взыграли мстительность и жадность, коими, по общему мнению, славятся уроженцы Южного архипелага, и он, не пожалев сил, разоблачил своего приятеля, промышлявшего «левыми» концертами. Жизнь на широкую ногу и особняк требовали денег. Хотару с позором изгнали из столичной Ассоциации, подали в суд за незаконную концертную деятельность и, уж непонятно как так вышло, только штраф и судебные издержки точь-в-точь соответствовали сумме состояния артиста. Дом пошёл с молотка, а сам Светлячок оказался вне Ассоциации, без дома, без денег и лишённый всякой возможности выступать. Ведь, согласно Артанскому законодательству, концертировать в королевстве позволялось лишь членам артистический гильдий и ассоциаций. Хотару какое-то время пробавлялся карточной игрой, потом судьба не несколько месяцев забросила его на Игосиму, и вот теперь он осел в доме травника Мори в комнате на задней стороне большого, старого дома.
Нэкоми испытывала противоречивые чувства: она продолжала злиться на Светлячка за то, что он оказался совсем не тем мужчиной, образ которого она так любила и столько лет лелеяла в своём сердце, а, с другой стороны, понимала, что нужно что-то приготовить на обед. Ведь еда входила в оплату жилья.
«Хорошо было бы знать, какие продукты Хотару терпеть не может, — мстительно думала она, отмерив и сто раз промыв рис, — тогда бы я непременно стал бы готовить блюда из них. Но, глядя на его пышущее здоровьем лицо, трудно поверить, что мой бывший кумир привередничает по части еды». В холодильном шкафу обнаружились тушки скумбрии. Девушка поджарила рыбу с имбирём и луком, добавила кисло-сладкий соус и выложила свой шедевр на блюдо. Она твёрдо решила, что НЫНЕШНИЙ Хотару не заслуживает разносолов, а потому кормить его следует самыми простыми блюдами, тем более, что чисто символическая плата за комнату не покрывала трёхразовое питание, даже самое скромное. Не успела Нэко так подумать, как артист оказался лёгок на помине.
— Обедать будете? – спросила она, в тайне надеясь на ответ, что он проголодался и успел перекусить в кафе.
— Отчего ж не отобедать, не откажусь.
И, естественно (чего ещё ожидать!) Светлячок съел всё, но не сказал ни единого слова похвалы в адрес повара, который, между прочим, приложил усилия и потратил своё собственное, личное время, пока некоторые прохлаждались в городе. За чаем появилась возможность поделиться успехами.
— Кто начнёт? – спросил Хотару, — дамы вперёд!
— Вы предлагаете начинать мне, поскольку самому нечем похвастаться? – сварливо поинтересовалась травница, — или предлагаете выступить «на разогреве»?
— Ни второе, ни первое, — широко улыбнулся Хотару, и девушка заметила, что на его щеках под небритостью заиграли премиленькие ямочки, — я знаю, насколько в молодости не терпится поделиться собственными успехами, вот и предоставляю тебе возможность блеснуть.