Вторая чашка кофе была выпита наполовину, когда в общий зал ресторации «Зимний фонарь» развинченной походкой вошёл молодой мужчина. Он привычно, по-хозяйски, огляделся, послал воздушный поцелуй крашенной блондинке и двинул было в сторону спрятавшейся за портьерами двери, но его остановил оклик барменши.
— Господин Тобио, вас тут дожидаются. Один чрезвычайно настойчивый человечек, — кокетливым тоном проговорила она.
— А ты, моя крошка, как всегда, приняла на себя первый удар внимания. Буду должен! – вошедший отвесил шутливый поклон, — только напомни, за мной не заржавеет! Уж не тот ли длинноволосый господин, — взгляд глубоко посаженных светлых глаз переместился на Хотару, — и взалкал общения со мной?
Светлячок поднялся, небрежно оставив на столике пару монет. Плата за кофе и чаевые. Потом пошёл к парню, что стоял неподалёку и внимательно его разглядывал. Взгляд его был цепким и внимательным, хотя вся поза и выражение лица должны были создавать впечатление ленивой расслабленности.
— Доброго дня, — поздоровался артист, — вам должен был отзвониться мой дружок, Кенма, а вот и записочка от него.
— Звонил, звонил, — последовал ответ безо всякого приветствия, — сумел даже слегка заинтриговать. Артист из столицы! И чтоб жаждал знакомства с моей скромной персоной! Право, не знаю, что и подумать.
Глумливая улыбка растянула крупный, выразительный рот. Тобио Удай относился к той категории мужчин, говоря о которых представительницы слабого пола используют слова «интересный» или же «обаятельный», поскольку красотой мужчина не блистал. У него было одно из тех странных лиц, в коих каждая черта в отдельности казалась вполне правильной и привлекательной: высокий лоб, чёткие прямые брови, солидный нос, крупные, чувственные губы и мужественный подбородок с ямочкой; но вместе почему-то впечатление было не очень. Гармонии не доставало что ли? Широкие плечи и общая подтянутость фигуры выдавали многолетнюю дружбу со спортом; одежда – модная и не из дешёвых, при этом не лишённая вызова. Хотару даже сразу не смог определить, в чём именно. Потом сообразил: слишком яркие цвета, слишком узкий крой брюк и слишком сверкающие лаком туфли, пошитые на западный манер.
— Позволю себе представиться, — Светлячок поклонился самым лёгким поклоном, лишь слегка наклонив голову, — Хотару Эйдзи, уроженец Аратаку, но на последние семь лет судьба закинула меня в Кленфилд. Теперь вот я вернулся домой, и мой старинный приятель Кен рекомендовал вас, как интересного парня и одного из лучших карточных игроков в городе.
— Так уж сразу, лучших! – изобразил приличествующее случаю смущение Удай, — кстати, о вашем интересе к данному роду человеческой деятельности он тоже не промолчал, — характерная кривоватая усмешка снова тронула губы, — занятно было бы потягаться силами. Идёмте! Хотя сегодня большой игры не намечается, но развлечься можно. Готовы раскошелиться на выпивку? Чисто символически, ради доброго знакомства?
— Идёт, — кивнул Хотару, — в конце концов это ведь я набился вам в приятели. Только вот я не знаю возможностей местного погреба. Закажите сами.
Удай удовлетворённо кивнул и принялся что-то негромко говорить барменше, которая кивала головой и делала пометки в блокноте.
— Ни и на закусь чего-нибудь подходящего сообрази, — закончил он, — не особо много, но так, чтобы и голодными мы не сидели.
Светлячок осознанно передал заказ в руки нового знакомого, ему нужно было составить как можно более полное представление о характере человека, с которым он собрался усесться за карточный стол. И на первое место среди черт характера контрагента в данном случае выступала жадность. Года три назад в поезде судьба свела Хотару с одним пожилым страховым агентом. Мужчина оказался общительным, а дорога долгой. Опытный страховщик поделился со своим молодым спутником лично изобретённым способом проверки будущего клиента на жадность. Для этого всего-то навсего нужно было (якобы случайно) обронить во время разговора купюру и понаблюдать за реакцией. Если человек возвращал деньги, то пытаться впарить ему ненужную страховку оказывалось пустопорожней затеей, тратой времени, сил и красноречия. Но, когда будущий клиент незаметно поднимал купюру, прятал её в карман или, пуще того, радостно восклицал, сделав вид, будто только что сам обронил её, дело можно было считать сделанным. Жадность, свойственная характеру индивида, оказывалась велика, и это создавало нужные перспективы для страхования. Артист с благодарностью усвоил урок и широко применял беспроигрышный метод, выясняя, кто из партнёров по зелёному сукну подвержен греху стяжательства. И теперь он буквально сгорал от любопытства поглядеть, что именно закажет за его счёт Удай. Если широко размахнётся, то – жаден, и стратегия общения с ним ясна: создай видимость выгоды, и человек твой с потрохами. Если поскромничает, то придётся апеллировать к справедливости и необходимости спасти невиновного человека от виселицы.