— Поведение барона решительно отличалось в трезвости он или в подпитии, — последовал ответ, — в подпитии он бывал часто, посему и остался в моей памяти человеком весьма резким, а, порой, и неприятным.
— Я – тут человек, можно сказать, новый, — Хотару также воздал должное прозрачной икре, — давно не приезжал на родину, теперь вот приехал, и убийство барона Итиндо потрясло меня буквально до глубины души. Такой оригинальный метод! Никогда прежде не доводилось слышать об окаменении человеческих органов! А у нас, в Кленфилде, даже скандально известный журнал о магических ускользанцах не писал такого.
— Тут и возразить нечего, переполошились все из-за убийства изрядно! Следователь Саядо бегал, высунув язык, даже сюда зайти успел. На счастье не застал никого из наших. Его Бри́джит – блондинка из бара, быстро спровадила. Тот поошивался в ресторане, супчику поел и удалился, пообещав второй заход совершить нынешним вечером. Да ещё пригрозил, мол, в случае попыток обмануть следствие, мало нам не покажется.
Дэйв Саядо был не из тех людей, с кем Светлячок горел желанием увидеться снова, поэтому он твёрдо решил уйти до повторного визита следователя.
— И что говорят в городе о смерти барона? – спросил он.
— То и говорят, что дед-травник его укокошил.
— Травник? Широ Мори что ли?
— Он, он. Их лавка самая известная в Аратаку. Там барон какие-то лекарства покупал, — с видом осведомлённого человека поведал Удай, — поговаривали, будто дед этот на досуге ещё и алхимией пробавлялся. С одной стороны, сие вроде не возбраняется, а с другой – лицензии на деятельность у него сто пудов не было. Вот и нахимичил чего-то не того, что требовалось. Алхимия – такое дело, сложно всё очень: знания, рецептура, реактивы… Нам с вами — простым человечкам, нипочём подобное не организовать! — Тобио налил ещё вина, — за здоровье. И, чтоб всякие там алхимические штучки-дрючки нас с вами обходили стороной!
— Считаете, впрямь преднамеренное убийство? – засомневался Светлячок, — какие у травника резоны убивать древесно-рождённого? На него ж весь Тисовый клан ополчится!
— А вы, гляжу, подкованы, — вскинул бровь Удай, — и про барона, и про его клан знаете!
— Сказать по правде, я у этого самого травника, ныне арестованного, комнату снимаю, — доверительно проговорил Хотару, — и со следователем уже пересечься довелось. Неприятный, доложу вам, типус!
— И не говорите. Столичный гусь с самомнением, выше его самого раза в два. А, касаемо травника, никто и не утверждает, будто старикан специально барона оприходовал. Ошибка, оплошка, нарушение рецептуры, недостаточно очищенное или некачественное сырьё – вот и вышла некондиция. В таком тонком деле факторов риска столько, что перечислять устанешь.
— Мне наш глава Ассоциации травника Мори по-другому охарактеризовал, — возразил артист, — да и сам по молодости помню, что репутация у деда отличная была. Многих на ноги поставил. Взять хотя бы того же Кенму, его папашу почти с того света вытащил, когда у него лёгкие после простуды воспалились.
— Время, дружище, время, — наставительно заметил собеседник, и третий бокал наполнился янтарного цвета напитком, — старый стал, память уже не та, внимание рассеянное, зрение ослабло. Да и мало ли что ещё!
— И всё же, — Хотару выпил. Вино на удивление оказалось не подделкой, а отличным выдержанным, с абрикосовыми нотками и чуть сладковатым послевкусием, — будь я следователем, я не стал бы ограничивать круг подозреваемых одним дедом Широ. Наверняка в окружении покойного барона сыщутся и лица, кому на руку его внезапная смерть.
— Хвала богам, что вы – не следователь, – махнул рукой с папиросой Удай, — не хватало ещё с легавым пить!
— Но, чисто теоретически, скажите, у барона Итиндо была семья, дети, наследники? Я слыхал, будто он чертовски богат, однако богатство его от него же самого отцовским завещанием отгорожено.
— Сдаётся мне, что ваш интерес, господин артист, выходит за рамки обычных обывательских разговорчиков за чаркой вина, — сощурился Удай, — давайте, не стесняйтесь, колитесь, чего это вас так убийство Итиндо заинтересовало? И не стоит делать таких удивлённых глаз. Думаете, одни вы, столичные, умеете наблюдать и гипотезы строить?
Хотару внутренне поморщился, его собеседник оказался куда внимательнее, нежели он рассчитывал, поэтому предстояло выбрать самое устраивающее его объяснение. А Удай, меж тем, продолжал: