Вина из дуриана всё одно не получилось. Туалетный запах, что был опознан Шкодой с удручающей однозначностью, передался напитку. Дед не сдался, не раз и не два пытался напоить знакомых золотистым вином, исходящем искристыми пузырьками, но сложности начинались с момента открытия бутылки. Гости принимались принюхиваться, кривиться и категорически отказывались пригубить вино с явственным ароматом прорвавшейся канализации. Один только И́то Данрё – давний дедов друг и нынешний председатель Восточной Ассоциации чтецов ракуго, рискнул осушить свой бокал. Правда, Нэкоми подозревала, что сделать это ему позволил хронически насморк, из-за которого дядя Ито стал очень редко выходить на сцену. Но даже он пробормотал нечто невразумительное и попросил впредь наливать ему напитки попроще. Печальным итогом эпопеи с дурианом стала перегонка последнего в спирт. И, хотя из всех алхимических законов выходило, что материал полуфабриката не влияет на вкус продукта, травнице даже в спирте чудился незабываемый дурианистый аромат.
Тайко отказалась даже от чая, любезно предложенного дедом, и девушки вышли на улицу.
— Давай обойдём Квартал красных фонарей, — попросила Тайко, вытаскивая из сумочки веер и принимаясь гонять им вокруг себя жаркий полуденный воздух.
— Так далеко ж обходить, — удивилась Нэкоми, — не очень охота по жаре таскаться. С чего это в тебе целомудрие взыграло? Или такой красоткой себя возомнила, что боишься, как бы на работу в публичный дом не забрали?
— Нет, дело в другом, — Тайко оглянулась, будто боялась, что кто-то незаметно подойдёт сзади и подслушает её слова, — жутко не хочется Кому́су встретить. Противно видеть, как эта девка нос задирает и орёт через улицу, мол, мы её в школе презирали, а она в принцессы «Полуночного рая» выбилась, от клиентов отбоя нет, а о таких драгоценностях, как у неё, нам, простым смертным, только мечтать и остаётся. Уж кого-кого, а из всех своих одноклассников встретить Ко́му хочу меньше всего. В этом весь мой сказ!
Нэко кивнула. Она прекрасно знала, если подруга вбила что-нибудь себе в голову, то надо очень-очень постараться, чтобы сдвинуть её с этой мысли. Прикладывать старания в такой дивный летний день не хотелось вовсе, особенно когда речь шла о каких-то жалких тридцати лишних минутах ходьбы.
— Пошли, — кивнула травница, развернулась на месте и пошла в противоположном направлении.
Поход по Торговому кварталу, апогеем коего стал заход в двухэтажный магазин Картленов, затянулся практически до вечера. Тайко сначала прикупила себе новомодные серёжки из турмалина, сделанные в форме ягодок с серебряными листиками. Потом к серёжкам потребовалось платье, и не какое-нибудь артанское, а настоящее, западное, по последней моде. Таковым оказалось розовое платье из плотного глянцевого шёлка с серебристо-серой отделкой.
— Я знаю, что весь свет Кленфилда этой весной облачился в масляно-жёлтые оттенки. «Ведь они так к лицу нашей светловолосой королеве!», — дурашливым голосом Тайко повторила то, что наперебой писали во всех газетах, — не хочу артанского. Не хочу! Достало уже носить бесформенные шёлковые мешки с вышивкой. Пусть моя талия будет подчёркнутой и изящной.
К платью потребовались туфли, сумочка, шаль и гребень для волос. Найти гребень, украшенный турмалинами, никак не получалось, и огорчённой подруге пришлось довольствоваться безделушкой с розовым кварцем. Охам, вздохам и сожалениям не было конца, а уж критике – тем более. Досталось от Тайко как нерасторопным купцам, так и страдающим от атрофии вкуса продавцам вкупе с беспечными ювелирами, коим не приходила в голову мысль о желании юных дев украсить себя в этом сезоне серебряным гребнем с драгоценными камешками!
Ещё часа полтора убили на кафе «Милый кролик». Сначала пришлось ждать, пока за столиками с кружевными скатертями освободятся два места, затем Тайко придирчиво выбирала заказ, постоянно уточняя у девушки-официантки в ободке с кроличьими ушками свежее ли то или иное блюдо. Нэко усмехалась, в кафе подавали лишь чай, кофе и разнообразную выпечку, а подруга вела себя так, словно собиралась заказывать полный обед, да ещё и рыбную тарелку в придачу.
Одним словом, дома травница объявилась лишь в начале седьмого. Её встретил недовольный дед.
— И это называется «прогуляться до магазина с подругой», — его густые седые брови сердито топорщились, — ты знаешь, который теперь час?