— Из ваших, не особенно лестных, высказываний о старшем следователе Саядо напрашивается банальный вывод о том, что вы, мой любезный друг, вознамерились утереть ему нос!? – хитрый взгляд говорил об абсолютной уверенности в собственной правоте.
Хотару это вполне подходило.
— Хе-хе, — усмехнулся артист, — разоблачил, так разоблачил. Да, закралась шальная мыслишка поквитаться с этим надутым и упёртым, как баран, мужиком.
— Бросьте, стоил ли оно того? – Удай воспользовался паузой и закурил, прицельным броском метнув затушенную спичку в мусорную корзину, — к тому же дело, почитай, раскрыто, — он глубоко затянулся и выдохнул струю дыма, — бесперспективно уесть Дэйва Саядо с убийством барона, так сказать, на его же собственном поле. Посудите сами, всё очевидно: убийца у них в наличии, способ и возможность тоже; остаётся лишь оформить бумаги и передать дело в королевский суд. Старику – виселица, а следователь может прокалывать в мундире дырку под Кленовый орден: хоть с мечами, хоть с бантом. Это уж как повезёт. Кроме профессионального алхимика никому не под силу создать вещество, что органы живого, относительно здорового мужчины в камень обращает. К тому же травнику подбросить порошок покупателю, как нечего делать. Так что Мори не зря арестовали.
— У меня имеются серьёзные сомнения в правомерности ареста старика, — проговорил Хотару, которого такой поворот разговора совершенно не устраивал. Уплывала возможность разузнать побольше о покойном бароне-пропойце.
— Бросьте, — скривился Удай, — у нас в королевстве людей за просто так не арестовывают. Им, — кивок вверх, — виднее, кто прав, а кто виновен.
— И всё же я возражу. Во-первых, у Широ Мори не было и нет никакого мотива расправиться с бароном, да ещё и столь экзотическим способом, чтобы все подозрения сразу пали на него. Да и убийств без мотива, как известно, не бывает.
— Ошибка, убийство по неосторожности, — уверенно заявил Удай, — старость, невнимательность, глупый эксперимент с новыми препаратами, в конце концов. Кроме него некому.
— Вот вы, как и большинство в подобной ситуации, посчитали, будто вещество, которое убило барона Итиндо сложно в получении и требует специальных навыков, оборудования и опыта?
— А как же иначе? Естественно. Сие непреложный закон природы: чем сложнее действие, тем более знаний и опыта требуется, чтобы таковое действие произвесть.
— Не хочется разочаровывать вас, да придётся, — Хотару одарил собеседника своей обаятельной улыбкой с ямочками на щеках, — схимичить вещество, которое использовали лет сто пятьдесят назад в западных королевствах в качестве модного красителя, сможет даже неопытный новичок. Там ремесленники бодяжили «золотое сияние» в своих собственных мастерских и расплачивались жизнью за жадность при покупке недостаточно очищенного сырья.
— Иди ж ты! – искренне удивился Удай, — и откуда вы только всё это знаете!
— Внучка Мори, Нэкоми, в книге отца раскопала.
— Выходит, — продолжал рассуждать ошарашенный Тобио Удай, — всякий, кому на глаза попалась подходящая книга, может сварганить порошок и превращать сердца в камень?
— Если совсем грубо, то да.
— Понятно тогда, почему вы взялись за это дело, — улыбка собеседника стала немножко глумливой, — золотистые глаза внучки травника ранили столичного гостя в самое сердце?
— Не без того, не без того, — подтвердил Хотару, — настоящий мужчина не оставит даму в беде. К тому же внутри меня всё переворачивается от одной мысли, что невинного человека отправят на виселицу, а настоящий убийца останется безнаказанным.
Удай налил себе ещё вина, выпил, подцепил с тарелки палочками ломтик копчёной курицы и заговорил:
— Что ж, дело вы затеяли благородное, божеское, даже можно сказать. Если вычеркнуть из подозреваемых старика Мори, то вам прямая дорожка к семейству барона. Там есть о чём поговорить.
— Интересно. А уточнить можете?
— Охотно. Про наследство Итиндо слышать вам приходилось, вы ж уже спрашивали, — Хотару кивнул и сказал, что слышал лишь в самых общих чертах и хотел бы знать поподробнее, — у нас в городе эта история уже успела бородой обрасти. Разве что глухому слышать не доводилось, как старый барон Итиндо оченно опасался за то, что его единственный сынок всё семейство по миру не пустил. Игрок и любитель выпить, промотавший приданое жены, — неплохая кандидатура на такого. Посему старый барон своё состояние вложил в долгосрочные Кленовые облигации под неплохие проценты. При этом составил завещание таки образом, что Ремзи Итиндо не имел к ним никакого доступа, не мог продавать или инвестировать.