***
Нэкоми так и легла спать, не дождавшись жильца. «Не иначе, как отправился по злачным местам, — решила про себя девушка, — вот и пусть. Ей до всего этого нет решительно никакого дела». Хотя узнать, удалось ли ему что-либо раскопать, было любопытно. Да и глаза Светлячка остались совсем прежними: серо-льдистыми с густыми ресницами. Очень хотелось встретиться с ними взглядом, прежде чем лечь спать.
— Только лишь в память о былых чувствах, — принялась сама перед собой оправдываться девушка, — его глаза напоминают мне того принца ракуго, что столько лет владел моим сердцем. Теперешний Хотару Эйдзи мне даже противен. Пусть он носит хоть трижды модную куртку и душится одеколоном с ароматом сандалового дерева и жасмина, но он стал похож на шкаф, не бреется и громко смеётся!
Хотару проснулся с тяжёлой головой и запоздало подумал, что не стоило вчера заканчивать коньяком, тем паче, что перед ним были вино и пиво. Благое желание побриться с утра испарилось, он тронул щетину, умылся и пошёл завтракать. Кошечка-Нэко его строго-настрого предупредила, что опоздавшие станут есть остывший омлет и запивать его прохладным кофе.
— Доброе утро, — без особой приветливости встретила его травница.
— Кому доброе, кому – не очень, — вздохнув, ответил артист, — впору средство от похмелья просить.
— Лучше у богов капельку разума и силы воли попросите, — презрительно бросила девушка, — все антипохмельные порошки ваш дружок забрал. Выгреб вчистую, так что вам, многоуважаемый жилец, придётся довольствоваться средствами народными, простыми и испытанными временем. Хотя я считаю, что за свои слабости человек должен расплачиваться сам.
— Мужу нотации читать станешь, если он у тебя будет, конечно, — огрызнулся Хотару. Мало того, что голова болела, так ещё и эта соплячка взялась умные речи толкать, — ибо зануды с чрезмерно развитым чувством ответственности, да ещё и стремящуюся поучать всех и каждого, нередко остаются старыми девами.
— Ну, коли вас не устраивает чашка рассола от маринованной редьки, то прошу к столу, — с убийственным спокойствием проговорила травница.
Она ещё вечером дала себе слово ни при каких обстоятельствах не позволить Светлячку вывести себя из равновесия. Для этого надлежало относиться ко всему, сказанному в её адрес сугубо скептически, словно к мнению неразумного дитяти либо же заведомо глупого человека.
— Судя по вашему сегодняшнему бледному виду, вчерашнее расследование проходило забегаловке, — предполижала она, накладывая ему в миску рис и разбивая яйцо (Нэко не собиралась баловать жильца по части питания), — а вот я посетила Широ, и теперь мы на полпути к успеху: дед решил затребовать алхимическую экспертизу на акридий. Поскольку это вещество он не только не использовал, но даже не имел в наличии, отрицательный результат выводит Широ из-под удара, — победно закончила она.
Хотару задумался, он практически теми же самыми словами вчера наставлял Дэву, но сейчас, на свежую голову идея показалась ему не такой уж безупречной.
— А у отца? – спросил он.
— Что у отца? – не поняла травница.
— Я верю, что Широ не покупал, не хранил и не применял акридий, — развивал свою мысль артист, — но в доме имеется ещё и лаборатория твоего отца. Ты можешь дать гарантию, что среди его реактивов нет и никогда не было акридия? Мы не знаем, какие именно опыты проводил ОН. Представь себе такую ситуацию: Широ широковещательно заявляет о своей невиновности, требует всестороннего обследования дома на наличие следов акридия, проводят тест, а он даёт положительный результат! Акридий в доме был, в лаборатории твоего отца. И нам будет не под силу доказать, что в этом доме не изготовляли знаменитую золотую краску, и что краску сию готовил не твой дед.
Нэко широко открыла глаза, ей даже в голову не приходил подобный вариант развития событий. Получалось, что вместо стопроцентной гарантии невиновности деда они могли получить непоколебимое, железное обвинение в убийстве и виселицу в качестве итога.
— Посему, — продолжал Хотару, ловко собирая остатки риса палочками, — наша задача остаётся прежней: найти истинного виновника преступления. И вот для этого я предпринял кое-какие шаги, не спорю, они были сопряжены с необходимостью принятия на грудь. Но, и благодаря возлияниям, которые, как известно, превосходно развязывают языки, удалось разузнать о семействе и привычках покойного, — артист потянулся за чашкой чая, распространявшего по кухне нежнейший жасминовый аромат, — барон-пропойца Итиндо был вдов. С женой он прожил всего около года, детей такой короткий союз не оставил. Проживал в Аратаку с младшей сестрой и её сыном.