— А ты, оказывается, злопамятлива, — вскинул бровь Светлячок, — помнишь, поди, ещё и тех, кто тебя в начальной школе за косы таскал?
— У меня в начальной школе кос не было, — отрезала Нэкоми, — меня стригли коротко, ибо плести эти самые косы некому было.
— Пускай, не за косы, — не унимался он, — Кошенцией наверняка звали. При таких-то глазах!
Нэко удивлённо поглядела на собеседника: он точно ни откуда не мог узнать о позорном школьном прозвании. Не Кошенция, конечно, откуда соплякам такие словечки знать, но вот Мя́укой, бывало, дразнили. И кто именно дразнил, она, натурально помнила по сей день. И не простила.
— По-иному кликали, — как можно спокойнее и безразличнее проговорила она.
— Скажи, как? – обрадовано воскликнул Хотару.
— Не скажу, — отрезала травница.
— Понятно, — хитрая улыбка, тронувшая чёткие, красивые губы, не обещала собеседнице ничего хорошего, — попробую угадать. Если человек наотрез отказывается называть прозвище, которое нервировало его в детские и отроческие годы, значит, прозвище сие содержало уничижительные или даже неприличные понятия, такие как: анус, гениталии или дерьмо. Достаточно будет соединить имя, созвучное слову «кошка» с упомянутыми мною понятиями, и получится то самое, до глубины души обидное прозвище.
— Если озвучите свои бредни, я обижусь и на обед вместо кари получите банальный рис с яйцом!
— Реакция положительная, — как ребёнок, обрадовался артист, — я буквально не могу удержаться.
— Мяука.
— Я не просил тебя мяукать. Или же ты таким образом пытаешься сбить меня с мысли?
— Меня дразнили Мяукой, — проговорила травница и отвернулась, — довольны? Теперь, может быть, займёмся расследованием убийства Итиндо, а не логическими вычислениями всех возможных похабных прозвищ, проистекающих из имени Нэкоми?
— Насекомое, Жук, Жучара, Жужел, — вроде бы невпопад ответил Хотару. Девушка взглянула на него сердитыми глазами, а мужчина продолжил, — меня тоже дразнили из-за имени. Открою тебе одну тайну моей юности: моя покойная маменька из сил выбивалась, чтобы оплатить мне учёбу не в обычной школе, а в Араси́ме. Выводы делай сама.
Арасима – элитная школа, расположившаяся на углу Абрикосового проспекта и улицы Девяти самураев, считалась самой престижной в Аратаку. Там учились сплошь дети богатых, знатных родителей. Сыну простой горничной там приходилось не сладко.
— Так что мы с тобой – Кошечка и Светлячок, — заключил он, — и от этого факта нам никуда не деться. Даю тожественное обещание великим богам, — они как раз проходили мимо ворот храма, — что своим детям никогда не дам затейливых имён, придумать прозвища к коим, как раз плюнуть!
Он дважды хлопнул в ладоши, подтверждая обет.
— А вы злитесь на тех, кто обзывал вас, — подумав, спросила травница.
— Злюсь?! – широко улыбнулся Хотару, — нет. Кто дразнил, те получили в своё время. Одному даже нос набок своротил. У меня рука всегда тяжёлая была. На две недели отстранили от учёбы, потребовали от мамы, чтобы обеспечила мне домашний арест. Были слёзы вперемешку с руганью и намёками, что, мол, я весь пошёл в своего отца, имени его мне так никогда не назвали. Но после этого в глаза меня дразнить никто не решался, никогда. За спиной жужжали иногда, да и то самые смелые либо самые наглые. Я оборачивался и мерил их взглядом, в который вкладывал обещание немедленной расправы. Так я обрёл репутацию парня, которому море по колено. Для мужчины весьма полезная репутация. В университете стрелять ещё хорошо выучился. А что делала ты?
— Я? – почему-то покраснела Нэко.
— Да, ты. По глазам ведь вижу, учудила что-то. Давай, рассказывай, не стесняйся, откровенность за откровенность.
Травница вздохнула, как перед прыжком в воду и спросила:
— Надсмехаться не станете?
— Клянусь.
— Один парень меня буквально замучил насмешками и дразнилками, — начала она, — подножки ставил, во время экскурсии мою сумку с учебниками и тетрадями с моста в реку выкинул. Одним словом, достал. Так вот во время выпускного в средней школе я умудрилась ему в стакан подлить отвара крушины.
— Крушина – это, если я не ошибаюсь, слабительное?
— Слабительное, — смущённо подтвердила травница, — я так была зла на этого всеми обожаемого красавчика, что приготовила тройную дозу.