— Поспешил, ещё как поспешил, — досадливо махнула рукой сваха, — он и на карете пробный пристроил, да не вышло. Стал вот мужик посмешищем для всего квартала. Его недруги из Гильдии вообще открыто смеются во весь голос, подмётные письма со стишками оскорбительными прямо за ворота подбрасывают. В женихах барон Итиндо ходил. Вот так-то. Может, я не сказывала, потому как твоего деда, — выразительный кивок в сторону травницы, — по данному делу арестовали.
Нэко и Хотару переглянулись. Их подозрения начинали из категории умозрительных предположений переползать в реальность.
Сваха нетерпеливо потянула их в дом.
— Значит, ты и есть внучка того мужика, который моего драгоценного зятька на тот свет спровадил? – строго вопросил после небрежного приветствия купец Бацуяки.
Он оказался высоким, сутулым, крепким словно кряжистое дерево, мужчиной лет под пятьдесят. Наружность его была бы самой обычной, если б не массивный нос и глубокие складки по обеим сторонам широкого рта, придававшие лицу хронически трагичное выражение из-за съехавших книзу уголков губ. Тёмная, мешковатая одежда вкупе с кислой миной делали его похожим на сотрудника похоронного агентства, который настолько привык выражать соболезнования, что это буквально въелось ему в плоть и кровь.
— Факт виновности Широ Мори ещё не доказан, — на удивление спокойно ответила Нэко, — если вы, господин Бацуяки, сомневаетесь в нашей компетенции, мы, пожалуй, пойдём, ибо я не усматриваю особого смысла в пустых упрёках и оскорблениях.
— Сильна! – кивнул на травницу купец и усмехнулся, — ладно, ладно, не ерепенься. Пойдёт она! Ты, парень, гляди за этой шельмой в оба: не успеешь оглянуться, она хвостом вильнёт и от тебя уйдёт. Заявит, будто не усматривает смысла терять время на воспитание детей и общение с супругом! – купец первым рассмеялся собственной шутке, а ему подхалимски подхихикивала сваха.
Нэкоми только набрала в грудь воздуха, чтобы дать наглецу достойную отповедь по поводу вмешательства в личную жизнь незнакомых ему людей, но Хотару её опередил.
— Нас с госпожой Мори связывают исключительно деловые взаимоотношения, ну, может быть, с капелькой родственного покровительства, — мужчина погладил девушку по волосам, как будто ей было лет пять, — так что страдать он непостоянного нрава этой кошечки предстоит не мне! – от тоже засмеялся, давая понять, что не только в полной мере оценил юмор собеседника, но и сам не прочь подшутить над забавным именем коллеги.
— Может быть, пора прекратить обсуждение моей скромной персоны и перейти к главной задаче? – ворчливо поинтересовалась травница, — вы, по всей видимости, недостаточно внимательно приглядывали за дочерью. В противном случае в наших услугах надобности не было бы.
— Правы вы, ой, как правы! – закручинился купец, — я уже все локти себе готов пообкусывать. Недосмотрел. А всё она – баба моя! Талдычила днём и ночью, всю плешь мне проела: мол, в наши дни запирают девиц только самые отсталые личности, — он горько покачал головой, — да лучше уж быть самым, что ни на есть отъявленным, отсталым ретроградом, чем дедом младенца, рождённого со срамом от неизвестного отца.
Он помолчал, потом спросил:
— Вы гарантируете безопасность вашей процедуры для здоровья моей девочки? А то напоите девицу незнамо чем…
— Гарантируем полностью, — веско заявил Хотару, опередив травницу, — безопасность полная. Перорально принимать эликсир не потребуется, довольно будет капнуть на корень языка. Так что будьте покойны.
— Понятно, пойдёмте, представлю вас виновнице торжества, — вздохнул купец.
Несчастная невеста коротала время в спальне вместе с матерью, и при взгляде на них сразу становилось понятно, что миловидная, чуточку полноватая круглолицая брюнетка превратится со временем в пышнотелую купчиху с толстыми пальцами и алеющими от повышенного кровяного давления щеками.
— Вот, — господин Бацуяки махнул в их сторону рукой, — прошу любить и жаловать: дочура моя – Ми́я, а с нею жёнка моя – До́рис.
У младшей Бацуяки глаза были откровенно наплаканы, она испугано взглянула на Хотару схватила мать за руку и прижалась к ней, словно искала защиты.
— Я всё равно категорически против! – визгливо выккрикнула купчиха, — ишь, старый, чего удумал! Родную кровиночку богомерзкими зельями пытать! Слыхала я, что на западе за таковские дела на кострах алхимиков сжигали. Прямо жаль до слёз, что наш король такой милостивый и дозволяет всяким разным личностям по домам хаживать и людей порядочных эликсирами до смерти травить!