— Вот сие – более, чем странно, — включился в обсуждение травник, — лет семь или восемь назад я лично заказывал у Удайев эту книгу. Представляете, сколько стоила привоз из Кленфилда? – его собеседники только недоумённо пожали плечами, — целый рё! Золотой полновесный рё! Да в эпоху Светлой весны за рё можно было купить ко́ку риса. Сто двадцать западных килограммов – это вам не шутка. Целый год прожить можно.
— И что? Книга у вас, понятное дело у Удайев её нет, — раздражённо бросил Дэва, который жутко злился, когда ему казалось, будто собеседник указывает ему на недостаток образованности, — продавец мог и не знать этого факта. Или же просто-напросто позабыть о проданной, эх-ма, семь лет назад книге!
— Нет, — возразил Широ, — весь фокус в том, что я не выкупил Эбенизера Сорелли.
— Денег не хватило? Или жаба жадности придушила?
— Ни то, ни другое. Удай запросил за книгу шесть рё.
— С чего бы?
— Кто ж его разберёт! – травник махнул рукой, — может накладные расходы, а, скорее его самого жаба жадности задушила. Решил, коли старик Мори из ума выжил и готов за один том рё заплатить, надо ковать железо, пока горячо, и запросить ещё пять. Я отказался. Во-первых, договор – есть договор. Обещал привести за один рё, пожалуйста, плачу, не раздумывая. А, во-вторых, ни одна книга с моей точки зрения не стоит шести рё. Тем более уж, беллетристика с континента.
— Дед, я вспомнила! – радостно воскликнула Нэкоми, — ведь тогда тебя в Гильдию торговцев вызывали, только название книги я по малолетству не запомнила.
— Не не запомнила, — поправил её Широ, — я не говорил тебе его. А в Гильдию меня тогда, и правда, вызывали. У старика Удайя хватило наглости потребовать выкупить «Историю алхимии» за шесть рё! Заявлял, что договор, даже изустный, имеет силу в данном случае, — он покачал головой, — однако ж, тогда гильдейские приняли мою сторону в споре. Председатель Оку́да (да будут его посмертные пути легки и приятны!) постановил, что за ОДИН рё я обязан выкупить заказанный товар, коли тот не имеет изъянов, скрытых или явных, но при повышении цены договор утрачивает силу, и предложил Удайю возвернуться к оговоренной прежде стоимости книги. Удай-старший гордо отклонил предложение, признав его неприемлемым. Я посоветовал ему поцеловаться с привезённой книгой и попрощаться с моими деньгами.
— И после этого наш Широ в «Книги без границ» ни ногой! – добавила Нэко.
— И не пойду, не дождутся! Даже в случае, если их жалкая лавчонка останется последней в Акунари. Порога не перешагну и руки не подам. Понимаете, почему я утверждаю: у Удайев книга Эбенизера Сорелли была, с ручательством.
— Была, не была, продали, забыли, мне теперь всё равно, — проговорил Дэва, — главное я получил то, что мне было нужно, экспертизу провели, и будет. При этом у меня есть основания полагать, что сладкая парочка из отверженного принца ракуго и внучки травника ведёт частное расследование, дабы поставить на место столичного выскочку из Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя и вместе с тем полностью оправдать господина Мори, — он перевёл взгляд с Хотару на не ожидавшую такого поворота дела травницу, — и молчите, и не спорьте со мной! – эта реплика относилась к уже открывшему для отповеди рот артисту, — я не собираюсь препятствовать вам, пока вы не переходите грани закона. В нашем королевстве всякий подданный Кленовой короны имеет на это право. Вы ведь не нанимали их, господин Мори?
Дед Широ усиленно замотал головой и даже руки поднял, всем своим видом показывая, насколько он далёк от подобной мысли.
— Предлагаю перемирие, — неожиданно предложил Дэва, — вы оба перестаёте смотреть на меня волком и оказываете добровольное содействие правосудию. Я же со своей стороны не препятствую вашему расследованию и прикрываю ваши задницы, коли на то возникнет необходимость.
— То есть, говоря цивилизованным артанским, — уточнил Хотару, — господин подполковник изволили сменить гнев на милость и «дозволяют» ничтожным червякам переползать дорогу золочёной карете правосудия?
— Не переползать, — усмехнулся следователь, — а открываю дверцу для продолжения совместного следования своему бывшему другу и одной преданной своему родственнику девице, в глазах коей я узрел знакомый огонёк азарта дознания.
— Хотару, про червяков – это явный перебор, — укорил артиста Широ.