— Давай выйдем, — сказал он и указал на стеклянный шлем. — Иначе у меня будет тепловой удар.
Аура молча последовала за ним. В голове у нее вихрем кружились мысли. Сеятель и его колеса, сатана и рыцари-тамплиеры, сны обоих детей, видения Гиана: все это смешалось в её голове в каком-то диком водовороте, эта пучина поглощала все её попытки успокоиться и привести в порядок свои мысли.
Выйдя из библиотеки, они опустились на старую запыленную софу под стеклянной крышей, ту самую, где Нестор когда-то посвятил своего нового ученика в основы алхимии.
Кристофер сорвал шлем со своей головы, несколько раз глубоко вздохнул и вытер пот со лба. После минут, проведенных под стеклянным цилиндром, тропический влажный воздух сада показался ему прохладным и освежающим.
Аура откинулась на спинку дивана и посмотрела через стеклянную крышу на раскачивающиеся макушки кипарисов. Они наклонялись, точно желая подслушать их разговор.
— Формула сатора мне кажется очень важной, с нее можно было бы начать.
Кристофер наморщил лоб.
— Но она не совпадает с тем предложением, которое приснилось детям.
— Сеятель Арепо с трудом держит колеса, — повторила Аура. — Но то, что приснилось детям, и то, что Джиллиан сказал моему отцу, звучало по-другому: у сеятеля новое колесо. Ведь так?
Кристофер согласно кивнул.
— Кем или чем бы ни был этот сеятель, он что-то приобрел. К тем колесам, которые были у него раньше, добавилось еще одно.
— Давай будем исходить из того, что предложение, сказанное Джиллианом и приснившееся детям, следует понимать как загадку или своего рода тайный код. В этом случае пред нами встают два вопроса: кто или что этот сеятель? И второй: что означает его «новое колесо»?
— Джиллиан знал твоего отца до того, как пришел сюда?
— Нет, — ответила Аура, — не думаю. Это предложение, наверняка, было посланием от Лисандра. Отец должен быть понять его значение.
— Ты думаешь, что Лисандр — это сеятель?
— Может быть. Чем Лисандр мог еще сильнее ранить отца, как не посланием о своей находке? Сообщить ему об этом перед самой смертью, зная, что моему отцу уже не суждено сделать открытия?
Одним движением Кристофер резко наклонился вперед. Его дыхание прерывалось:
— Ты говоришь о камне?
— Это первое, что приходит в голову, не так ли?
— Не знаю. Зачем же тогда было похищать Сильветту? Зачем зачинать с ней ребенка, если к этому моменту камень — а с ним и вечная молодость — уже давно принадлежали ему? При этом мы своими глазами видели, как умирал Лисандр от старческой немощи. Если бы у него был камень, то он бы пустил его в ход.
— Но сам Джиллиан не стал бы говорить об этом моему отцу! Лисандр хотел, чтобы это прозвучало как его последний триумф.
Она прочла ответ в глазах у Кристофера: ты едва знала Джиллиана, не забывай этого. Но он не сказал этих слов, и Аура была благодарна ему за это.
— Это все не то, — сказал он после недолгого размышления.
— Что если ты спустишься вниз и еще раз поговоришь с детьми. Расспроси их подробно об этих снах. Если хочешь, попроси Гиана рассказать тебе что-нибудь о его видениях. А я пока попробую разыскать хоть что-то о значении этого послания.
— Без меня ничего не делай, хорошо?
— Хорошо, — сказала Аура, сомневаясь в искренности своего обещания.
* * *Трава на могиле её отца после появления первых всходов росла удручающе медленно. Самые высокие из растений едва доставали Ауре до колен, самые низкие — до щиколотки. Их действительно можно было принять за сорняки, которые росли по всему саду.
Аура сидела на корточках у края грядки и думала о том, что где-то там, в земле, покоятся останки её отца. Как ни странно, мысль об этом не пугала её. Воспоминания о Несторе стали чем-то далеким и расплывчатым. Она не чувствовала к нему никакой дочерней близости, не говоря уж о любви. Она не знала, было ли это действительно связано только с тем, что он собирался сделать с ней. Может, всему виной было то, что ее представление об отце как о человеке исчезло, потому что он превратился для неё в воплощение некой неопределенной власти, спиритической мощи.
Как часто она сидела здесь, на краю могилы отца, и думала о своих чувствах к нему! Нет, она не чувствовала к нему ни любви, ни ненависти. Ей казалось, что отец стал для неё совершенно незнакомым. С этим незнакомцем Ауру связывало только одно обстоятельство — их общая ненависть к Лисандру.
Она отщипнула один острый листик и растерла его между большим и указательным пальцами. Аура ни разу не рассказала Кристоферу о том, что он выкурил в тюрьме. Он, конечно же, спрашивал, но она уклончиво ответила, что это средство, которое приводит к состоянию мнимой смерти. О том, что это была трава с могилы Нестора, она умолчала.