После того как он разбудил Гиана и Тесс и быстро позавтракал с ними, они отправились на вокзал. Он заранее узнал расписание движения в нужном направлении и заблаговременно купил билеты на экспресс.
Поезд уже готовился к отправлению. Они нашли свободное купе, и через несколько минут состав тронулся. Город остался позади, а паровоз, испуская клубы дыма, направился на восток вдоль Цюрихского озера.
Через плодородные, покрытые кое-где рощицами деревьев, долины между обрывистыми горными вершинами они ехали в Австрию. Около полудня они прибыли в Инсбрук и пересели на поезд, который через Больцано и Тренто следовал в Верону. Там им снова предстояло сделать выбор: провести несколько часов в отеле и дождаться утра или сесть на ночной поезд, который повезет их дальше на восток. Поскольку дети выспались во время поездки, принять решение оказалось легко. После полуночи они устало опустились на сидения в полупустом вагоне, пребывая в уверенности, что на преодоление оставшихся ста километров им потребуется около четырех часов. На самом же деле поезд останавливался даже в самых крошечных городишках, пока, наконец, за Падуей вышедший из берегов поток не задержал его еще на два часа. Дети, казалось, не замечали задержек, но Джиллиан проклинал все и вся. Ночью он, сдерживая раздражение, наблюдал за работами по очистке дороги. После того как рельсы очистили от ила, поезд, наконец, продолжил свой путь. Гиан проснулся и выглянул из окна. На горизонте просыпалось небо — начинался рассвет. Поезд, пыхтя и отдуваясь, пересекал изрезанную каналами болотистую местность.
— Мы скоро приедем? — спросил мальчик.
Погруженный в себя, Джиллиан кивнул. За прошедшие годы он успел полюбить эту местность, признать в ней свой новый дом, но сейчас он возвращался сюда с тяжелым сердцем. Он бы многое отдал, чтобы оказаться сейчас рядом с Аурой. Там, куда она направлялась, ей отчаянно нужна была помощь, и его, быть может, даже больше, чем остальных.
Поезд остановился. Неподалеку от вокзала, всего в нескольких шагах от него, был порт. Утреннее небо было пасмурным, чайки с криками летали в дымке, окутавшей лагуну. Небольшая группа людей уже стояла на берегу, ожидая судна. Пахло гнилой морской водой, сырым деревом, рыбой и фруктами того торговца, который ехал с ними.
На борту они прижались друг к другу. В то время как мысли Джиллиана то и дело уносились вдаль, дети с любопытством наблюдали за всем, что происходило вокруг.
Венеция всплывала из утреннего тумана словно серое каменное чудовище. Все выше и выше поднимались первые башни, и с каждым метром, казалось, к ним, прибавлялись еще шпили, купола церквей мерцали в сумеречном свете, дома приобретали более четкие формы, отделялись друг от друга, становились больше. Лодки пересекали их путь, наконец, появились и строгие черные гондолы. Через поручни люди обменивались криками. После всех этих лет Джиллиан все еще с трудом понимал их. Итальянский больше не представлял для него трудностей, но мягкий, необычайно напевный диалект венецианцев был чуть ли не другим языком.
Лодка скользила по каналам между серых дворцов, которые, как тонущие роскошные пароходы, вещали о смерти и упадке. Старые обсыпавшиеся колонны, слепые окна, а перед ними причудливый контраст — просыпающаяся жизнь города. Иногда лодка приставала к деревянным сходням или выступающим над водой длинным пешеходным дорожкам. Одни пассажиры сходили, другие подсаживались: мужчины и женщины с корзинами в руках направлялись к рынку на площадь Святого Марка. Но даже люди, говорящие нараспев и бодро толпящиеся на некоторых участках берега, не могли скрасить меланхолию этого места.
В неясном свете появилось высокое старое строение. Лодка скользила под белесыми окнами, в некоторых из них горел свет. Отблески танцевали над темной водой, как блуждающие огоньки, которые хотели заманить незнакомцев все глубже и глубже в лабиринт этого удивительного города. Дети теснее прижались к Джиллиану, они тоже почувствовали гнетущую атмосферу. Они проплывали мимо призрачных, крепко привязанных гондол. Внезапно тишину прорезал крик лодочника, и все тут же склонились под тенью низкого мостика. На многих берегах стояли факелы, зажженные жителями дворцов и домов, указывающие в сумерках путь гондольерам и лодочникам.
Большинство пассажиров уже вышли из лодки на предыдущих остановках, и Джиллиан попросил лодочника пристать недалеко от высокого мрачного строения. Дворец стоял в конце одного узкого бокового канала, в который лодочник свернул неохотно — слишком далеко от привычного маршрута находилось это место.