Именно Пиобб был тем, кто рассказал Джиллиану о театре Гран-Гиньоль, театре крови, одном из самых больших бульварных аттракционов в городе. Люди отовсюду стекались в дом, расположенный в конце рю де Шапталь. Это было четырехэтажное здание с белым фасадом, чей вход по обе стороны был обрамлен простыми колоннами. Рядом на деревянных подставках стояли плакаты, оповещающие о театральных новинках. Пьесы носили характерные названия, как то «Эксперименты доктора Лорда» или «Маркиз де Сад». Это были незамысловатые истории, в которых типы заменяли характеры, и в которых в избытке изображались массовые убийства, пытки, ванны с кислотой и — гвоздь репертуара — ошибки хирурга.
Однажды в воскресенье, Джиллиан стоял перед театром, как вдруг перед ним выросла фигура неизвестного, тут же принявшегося осматривать его сверху донизу. Вскоре, как только незнакомец взглянул на лицо Джиллиана, на его лице отразилось выражение ставшего уже привычным восхищения. Он тут же представился Максом Мори, основателем, руководителем, автором многочисленных пьес и постановщиком театра Гран-Гиньоль.
Мори прямо на улице пригласил Джиллиана работать у него в театре, и Джиллиан согласился скорее из озорства, чем от веры в собственные актерские способности. Вот так и вышло, что гермафродит, сошедший с поезда в Париже без гроша в кармане, в течение нескольких недель уже работал на двух работах: днем он помогал Пиоббу шлифовать стеклянные глаза, а по вечерам был актером второго плана в театре Гран-Гиньоль. Поскольку почти все его роли обходились без текста, то ему не составляло особого труда справляться на обеих работах к радости обоих работодателей.
Лежа по вечерам в постели, он иногда потешался над характером своих занятий. Обе свои работы он воспринимал с юмором, и со временем пришел к выводу, что Париж ему нравится так же, как и Вена, даже больше. Он был готов провести подобным образом еще пару месяцев, а может, даже год. Жил он беспечно, не думая о завтрашнем дне, подружился с чудаковатым Пиоббом, но держался в стороне от актеров в театре, так как немало было таких, кто с недоверием посматривал на него, недоучку. Его странное влияние было всеобщей загадкой, но никому и в голову не приходило, что это может быть связано с его хорошо скрываемой двуполостью.
Сегодня вечером Джиллиан в шестьдесят первый раз выйдет на сцену театра Гран-Гиньоль. Шум в зрительном зале был особенно громким: на сцене какой-то сумасшедший ученый проводил эксперименты на живых девственницах, что давало достаточно возможностей для демонстрации крови, обнаженного мяса и плохого вкуса. Публика аплодировала и кричала по ходу мрачного спектакля. Те, кто понимал сарказм автора, здорово веселились, те же, кто воспринимал ужас легко одетых актрис за чистую монету, вскрикивали от возмущения и сочувствия. Джиллиан уже давно понял, что именно это и составляло тайный рецепт Гран-Гиньоль: главное — настроить зрителей против негодяев на сцене, но также и друг против друга, и самая большая устная реклама тебе обеспечена! Так с каждой новой пьесой приумножался успех театра, не проходило и дня, чтобы его по тому или иному поводу не упомянули в прессе.