Поднимаясь по лестнице, она пролистала газету, в которой ее ожидал второй сюрприз: в короткой заметке под жирным заголовком предупреждали о похитителе девушек, который сбежал со своей жертвой из Швейцарии в Вену или венгерские области восточной Австрии.
Автор статьи был нескрываемо удивлен тем фактом, что преступник ускользнул из рук полиции, очевидно, переодевшись в женское платье, и использовал этот факт против самих служителей порядка, не способных даже отличить мужчину от женщины. Ограбленную женщину нашли в туалете и она дала описание своей одежды. Затем были допрошены все сотрудники билетных касс, один из которых заявил, что дама в такой одежде купила два билета до Австрии, и, если он не ошибается, в Вену. Полиция Цюриха впервые предположила, что в местных горах была совершена целая серия убийств молодых женщин, и убийца был, без сомнения, тот же, что покинул сейчас страну. Еще одна группа полицейских поднялась в горы и нашла за хижиной выгребную яму, описание содержимого которой прилагается. Статья заканчивалась двумя словесными портретами разыскиваемых личностей: описание Джиллиана явно хромало, но приметы Ауры были переданы с удивительной точностью — длинные иссиня-черные волосы, светло-голубые глаза, темные брови. Все совпадало, но, ко всему прочему, еще называлось её имя.
Аура едва успела прочесть сообщение до конца, как почувствовала, что за ней наблюдают. Её волосы были высоко подобраны, а платье кое-как почищено от руки. Она постаралась успокоиться, повторяя про себя, что её опасения бессмысленны. Кому придет в голову связать её с жертвой, заявленной в объявлении. Но все же тревога не отпускала ее. Она ощущала, как чужие взгляды вонзаются со всех сторон в её тело как иглы. Не дойдя до верхней ступени лестницы, Аура подозрительно оглянулась и поняла, что чувства её не обманывали: за ней действительно наблюдали.
— Аура? — неуверенно окликнул ее чей-то голос. Затем еще раз, но теперь более радостно: — Аура!
От страха она выронила газету из рук. Она узнала его и не могла поверить своим глазам.
— Даниель!
Он радостно бросился к ней, перепрыгивая через три ступени. Затем они обнялись, и Даниель страстно поцеловал её впервые за время их разлуки. Аура все еще не могла в это поверить, казалось, все кружится вокруг неё: Даниель покрывал ее поцелуями, и она не мешала ему опьянять её своими чувствами. Наконец она открыла глаза и посмотрела вниз. Там внизу стоял еще кто-то и мрачно наблюдал за ними.
Аура мягко освободилась от объятий своего приемного брата, стыдливо оправила платье и холодно сказала:
— Доброе утро, Кристофер.
* * *Оказалось, все они сняли комнаты в одном и том же пансионе, но не по воле случая, а из вынужденной необходимости. Когда Кристофер и Даниель добрались до деревенского вокзала, похитители и маленькая Сильветта уже исчезли. Времени до прихода следующего поезда оставалось в обрез, поэтому они не смогли вернуться в замок и запастись необходимой одеждой и деньгами. Они собрали то немногое, что было у них в карманах, и этого хватило только на то чтобы купить билеты и снять комнату в самом дешевом пансионе в округе Хофбурга. Но даже здесь их наличности хватило бы не более чем на двое суток.
Они приехали в Вену сегодня утром, и если бы случайно не встретились с Аурой, то их следующим шагом стал бы, наверное, поход в полицию. По крайней мере, этого хотел Даниель. Кристофер же напротив отказывался обращаться к чиновникам. Он боялся, может и совершенно безосновательно, собственноручно привести себя этим на плаху. Хотя зарытый труп Нестора и убийство барона находились за тысячи километров отсюда, мерзкий привкус содеянного преследовал его по пятам. При этом он чувствовал, как его покидает уверенность в неотвратимости его действий. Чем дальше он был от замка и пустынного побережья, тем меньшей становилась власть воспоминаний о Несторе, словно какая-то тень удалялась из души Кристофера.
Но его ненависть к Даниелю все еще была сильна, и во время поездки между ними произошла не одна ссора. Кристофер уже не мог вспомнить, что стало действительной причиной, приведшей к этой ненависти. Иногда ему казалось, что антипатия, которую вызывал у него Даниель, возникла не между ними, а между Даниелем и кем-то другим. Однажды Кристофер даже задумался над тем, не унаследовал ли он от Нестора вместе с увлечением алхимией и его отвращение к нелюбимому сыну. Эта мысль испугала его и он постарался забыть о ней.