Эона кивнула — мама была права.
Беспилотник тем временем долетел до конца поселка и развернулся назад. Эона попробовала снять ранец «молотка», державшийся на двух зацепах за его шеей.
— Зачем он тебе? — сказала мама. — Брось!
— Ведь он рабочий! — возразила Эона. — Я переключу управление на себя.
— Там же еще два внутренних зацепа внизу, под ранцем: дернешь сильнее — только сломаешь, а ранец может рвануть, как хорошая граната! Лучше бежим! — махнула рукой Вера, всем видом выражая безнадежность ее «предприятия».
Эона с сожалением убрала руки от ранца и они побежали — к мэрии, за оружием, которое могло бы стрелять в текущих условиях, как предполагала мама. Добежав до следующего переулка, они осознали, что им не уйти: даггер, намеренно или нет, но следовал прямо за ними. Там же, на западной улице, Эона заметила точку, в которой она узнала Маркуса. Он стоял на месте и был окутан темным облачком. Было непонятно, откуда струилась «умная пыль», но было очевидно: если не предпринять что-нибудь, то в ближайшие несколько минут появится кокон, который унесет его.
— Нам не уйти, мама! — крикнула Эона, глядя на даггер. — Я остановлю его!
Вера прикусила верхнюю губу, тяжело вздохнула. Она замерла и с волнением ждала, что будет дальше.
Нужно метров тридцать. Примерно на такой дистанции она могла вмешаться в работу любого устройства, если не было никаких препятствий и сильных электрических помех. Можно и 50-60: в минуты волнения, стресса, дистанция могла увеличиваться более, чем в полтора-два раза.
Сердце ее разрывалось: она то и дело глядела, что происходит с Маркусом - она хотела туда, к нему, не дать забрать его, но и здесь грозила не меньшая опасность.
Беспилотник, вначале набиравший скорость, стал сбавлять ее, и подлетев к месту, где лежал H7, завис и секунд десять просто висел в воздухе. Эона сконцентрировалась и попробовала «достать» до него. Почти-почти.
Беспилотник ожил. Он сделал резкий разворот налево и обошел по дуге их с мамой.
— Что случилось? — произнесла сбитая с толку Эона.
— Среагировал на нештатную ситуацию, — сказала Вера. — Человеческими категориями я бы сказала, что он испугался. Тебя.
Эона улыбнулась, но быстро стала серьезной.
— Ты видишь? — показала она на Маркуса. К нему уже подлетел кокон и был в трех метрах от него. — Я должна спасти его.
— Хорошо, — кивнула мама. — Я побегу к мэрии.
— Нет, мама, одну я тебя не пущу. Кто знает, что там на пути?
— Мы не должны терять время, — властно прозвучал голос Веры.
— А я не хочу терять ни тебя, ни Маркуса. Подожди, пожалуйста, я заберу его, и мы отправимся вместе.
— Хорошо, — наконец уступила Вера.
— Найди, где укрыться, мама, я сейчас, быстро.
Вера кивнула и зашла во двор ближайшего дома. Эона бросилась со всех ног. Кокон уже коснулся рук юноши и все больше обтекал его вокруг, будто всасывая в себя. Отчаяние придало ей сил и скорости.
Кокон уже захватил Маркуса и поплыл вверх и между домами. Она попробовала остановить его мысленным усилием. Не вышло. А что если?.. Ей подумалось, что нарушение работы филы может причинить вред Маркусу и может лучше поработать с гравитонным полем: его форма, окружающая устройство, говорила, что само оно летать не способно — полет регулировался извне, с дальнего корабля, которого было не видно отсюда.
Гравитонным потоком она могла управлять, но достаточно слабо, умений хватало разве, что прыгнуть на высоту до пяти-шести метров, и безболезненно спланировать с крыши двухэтажного дома — выше зданий в поселке просто не было, а с мэрии прыгать ей еще не доводилось. И все же, Эона решила попробовать и «отправила» свое сознание на борьбу с гравитацией, уносящей ее Маркуса — может удастся остановить филу, а потом и вызволить любимого.
Движение кокона замедлилось, потом фила и вовсе замерла. У нее проступил пот от напряжения, выступили вены на лице, руках. Стало тяжело дышать. И дело было не столько в силе воздействия, оказываемого кораблем, сколько в его стабильности, постоянстве - с этим Эона не могла тягаться. Превосходить границу и без того невероятных собственных возможностей она могла лишь на небольшом промежутке времени.
Она в итоге выдохлась и теперь ее сердце резала мысль, что она предает дорогого ей человека, отпуская этот ненавистный кокон. Фила поплыла дальше. Маркус в ней едва двигался, глаза были закрыты. Амплитуда колебаний его мозга становилась все выше и находилась на нижнем уровне тета-ритма — он или уже спал, или был близок к этому.