— На сорок золотых! — сверкнул глазами Зотов.
— И у тебя есть эти деньги? — усомнилась она.
— Будут, — хохотнул он. — Потому что я выиграю этот спор!
— А если нет?
— Продам свой стилус! Всё равно привык пользоваться чем попало.
Они торжественно пожали друг другу руки. А Саня в душе порадовалась двум вещам — во-первых, возможность получать иногда утром горячий шоколад стала более реальной, во-вторых она без всяких мучений и ухищрений сможет сделать куратора Зотова богаче на сорок золотых. Плюс что-то Гарик выручит за информацию. А что — Арсен, судя по всему, не бедствует. А вот ухаживать за девушкой не умеет совершенно. Значит, пусть платит! Глядишь, и лёд тронется…
По-детски, конечно, и немного стыдно от такой аферы, но так хотелось получить ещё один маленький шанс на то, чтобы некий волчара Арсен немного пересмотрел своё отношение к ней, Сане. И может быть, у них ещё что-то получится, хотя загадывать она точно не станет. Вот на индивидуальные занятия к нему ходить не будет, это уже решено. А горячий шоколад примет, так и быть. Или не будет шоколада, если она станет прогуливать занятия? Вот и посмотрит.
— …я отправил его Юльке, — вклинился в её мысли голос куратора. — Потрёпанный, конечно, но я точно знаю, что пищать будет от счастья. Ты меня слышишь?
— Что ты сделал? — округлила она глаза.
— Обнулил старый планшет и отправил сестре, — повторил Гарик едва не по слогам. — Сань, просыпайся уже. Нам на завтрак опаздывать нельзя. Говорил же, ректор какую-то инфу толкать будет, требовали, чтобы явка была стопроцентной.
Она мысленно вздохнула — ведь хотела отправить Юленьке свой планшет, который почти новый. Но разве это беда? Найдётся ещё несчастный несовершеннолетний, которому она тоже сможет подарить планшет, так зачем спешить?
— Покажешь мне, как обнулить планшет? — спросила вслух. — Отец обещал, но за всеми делами забылось. — Тоже кому-нибудь подарю старый при случае.
— О, там всё просто, — Гаррик вскочил и заходил по комнате. — Вызываешь настройки в основном окне — и в самом низу менюшки будет строчка — «вернуть планшет к настройкам разработчика». Выбираешь. Тебе предлагают ещё три варианта: «Удалить все настройки и библиотеки», «Оставить только содержимое библиотек», «Получить помощь разработчика». Я оставил Юльке много интересного, пусть пользуется. Удалил только несколько папок, конспекты тоже, пусть сама учится, и затёр пару папок с контентом «Для взрослых». Незачем.
— А что у тебя в остальных папках? — загорелись глаза у Сани, представила сколько добра скопилось у Гарика за три курса. — Трудно их перекинуть с планшета на планшет?
— Да много книг, лекции всякие, несколько фильмов… Погоди! Ты хочешь для себя?
— Нельзя? Непедагогично?
— Ну почему же! — хищно прищурился куратор. — На такое, конечно, никто не пойдёт, как бы действительно, личный планшет — это личный. Но это меньшее, что я готов для тебя сделать. Доставай свой планшет.
Подключение к планшету Гарика удалось сделать по его чётким инструкциям, чувствовался опыт у куратора, возможно, делились ученики друг с другом конспектами или даже домашними заданиями.
— Я жму сейчас кнопку «передать всё», а ты нажимаешь «принять всё». Давай, жми!
— Готово! — с волнением ответила Саня, нажав эту кнопку. Приготовилась к долгому ожиданию, потому что на планшете высветилось окошечко — «идёт передача данных». Но почти сразу появилось другое: «Все документы загружены».
— Вот и всё, — Гарик любовно погладил свой новенький серый бархатистый планшет. — Личная переписка не вошла, конечно, да и почтовые вложения так не передать, но для учёбы у тебя теперь масса полезного. И для развлечения тоже. Надо ли мне напомнить, что лучше об этом не болтать?
Саня скатала свой планшет, который тоже, как и первый, оказался после активации окрашен в мелкую цветную полоску. Вскочила с кровати и поцеловала куратора в щёку.
— Всё поняла! Я мыться и одеваться. Спасибо за кофе.
Шун как раз вернулась, но Саня не стала волноваться, что оставляет их с Гариком наедине. В конце концов, оба — взрослые люди. И кто она такая, чтобы вмешиваться в их отношения? У самой-то полный швах на личном фронте, пусть хоть кто-то в её окружении будет счастлив.
На завтрак они трое явились вовремя, народ только подтягивался. Тут и там слышались вопросы «что случилось?» и «почему всех собирают с утра пораньше?». Но в ответ все лишь плечами пожимали. Сане самой стало любопытно, что им объявят.
Не сговариваясь, они с Шун заняли один столик со своим потоком целителей. Даже маги к ним присоединились. А лисичка и медведь первыми позвали к себе ведьмочек.
Оглядевшись, Саня поняла, что многие поступили также. Разделились по маленьким группам своих курсов и потоков.
— Что-то мне это не нравится, — высказался Касьян Трубецкой. — Кстати, рад тебя видеть, Рязанцева!
— Погляди список учеников на главном стенде, — меланхолично посоветовала ему лисичка Наталья Клочкова. — Аксана нынче Марьянова, и нет, замуж не вышла, но нашёлся отец.
— И кто у нас папа? — уставился Трубецкой на Саню.
А медвежонок Максим Суворов наклонился к лисичке, шёпотом что-то спросив, а после ответа последней, уставился на Аксану расширенными в удивлении глазами.
— Игнат Марьянов? — холодно спросила Милена Овчинникова, девочка-маг явно услышала ответ лисички. — Да ладно!
— Игнат Ильич, — подтвердила Саня спокойно. Понимала, что такую информацию уже не спрятать. — Я гостила в его доме эту неделю.
— И что? — загорелись любопытством глаза мага. — Его замок правда полуразрушен? И там гуляют ветра и не живёт ни одна живая душа, кроме него?
— Людей там действительно нет, — пожала плечами Саня, выдав абсолютную правду. Гномы, мураны и эльфы — ведь не совсем люди. А повар Тагир вообще неизвестно какой расы. — Но от одиночества отец не страдает — он им наслаждается. Ветра не ветра, а замок жутко старый.
— Жесть, — высказался медвежонок Макс.
Девочки веды поглядели на Саню с наигранным сочувствием, а Шун философски пожала плечами.
Некоторое время все переваривали услышанное, занявшись, собственно, завтраком.
— Всем внимание! — раздалось от дверей, где Саня сразу заметила декана боевых магов, Романа Рязанцева, своего бывшего опекуна. Сердце защемило от сожалений. Они ведь к ней с Андреем со всей душой, а их так легко отстранили. — После завтрака все проходят в большой лекционный зал. Там ректор сделает объявление. Прошу заканчивать с приёмом пищи и не толпиться на выходе. У вас полчаса на всё-про-всё.
— Точно какая-то гадость, — высказался Трубецкой. — Доедайте быстрее, дамы, пойдём в первых рядах.
Первыми выйти не получилось, у выхода уже образовалась очередь. Но толпиться никто и не думал при виде мрачного Романа Рязанцева, оставшегося у дверей.
Проходя мимо бывшего опекуна, Саня невольно притормозила, заметив на себе его взгляд. И совершенно не ожидала, что Роман Романович шагнёт к ней и вложит в её руку записку.
— С возращением, малая, — услышала она у самого уха.
А в записке, которую открыла, когда они с целителями первого курса заняли места в лекционном зале — почти на самом верху в правом крайнем ряду, было всего несколько слов:
«После третьей пары зайди в мой кабинет. Р.Р.Р.»
Саня тут же скомкала записку, ощущая внутри тепло. Значит, удастся поговорить с ним по-хорошему. Не зря она захватила подарки для опекунов тоже. Отец, конечно, поглядел на это скептически, но возражать не стал.
Ребята собрались со всех курсов, и лекционный зал оказался полон. Гарик и Сова Холиндер, прорвались к ним, и устроились на местах рядом с Саней и Шун. А Тимур Бекетов потеснил девочек-вед на ряду ниже. Шум в зале казалось ничем не успокоить. Все строили предположения, пребывая в неведении.
Саня тут же полезла в сумку за очередным мешочком, ведь для Совы Аланы Холиндер у неё тоже припасён был подарок. Пусть совсем не оригинальный, но она совершенно не представляла вкусов и увлечений дочери Тессы.