— Милым? Заботливым?
— Настоящим, — покачала головой Шун. — Он ничего не боится, он… когда он рядом, я чувствую себя единственной, понимаешь? И хоть я поддразниваю его, не подпускаю близко пока, но мне иногда хочется плакать от всего того, что я чувствую к нему — впервые в жизни. Почему, думаешь, меня в клане принцессой называют? Потому что ни один орк до сих пор не тронул моего сердца. Хотя ухаживать многие пытались. Вон сестрёнка влюблялась уже много раз, вертит парнями, как хочет, хоть и не торопится выбирать. А мне… Я слишком фантазёрка, наверное. Я хотела найти своего единственного, как в сказках. И думала, что это невозможно, среди орков его не было, не нашлось. А здесь… Не было ничего с первого взгляда, да и со второго тоже… Хотя меня и тянуло к твоему куратору, чисто физически. Но с этим я могла бороться. А потом, я даже не поняла как, меня словно приворожили, хотя это невозможно — на орков привороты не действуют. Просто вдруг поняла, что при виде Гарика моё сердце бьётся быстрее, и даже, когда просто вспоминаю, внутри всё горит. Не могу объяснить лучше. Я думала, любовь — это прекрасно, а на деле… До этого разговора мне было больно от невозможности нашего союза. Говорят, драконы однолюбы, может мне от мамы передалось, но я чувствую, что ни с кем и никогда так не будет, словно уже отдала ему своё сердце — всё целиком.
Если у Сани оставались ещё сомнения в том, что Шун и Гарик встряли по полной оба, то сейчас исчезли последние. Оставалось лишь не мешать им, а ещё молиться, чтобы у них всё получилось. Люди жестоки, и к магам и нелюдям магического мира это тоже относится. И если не дадут им быть вместе, на двух несчастных и одиноких разумных в мире станет больше.
А как им помочь, Саня не представляла. Что она может? Рассказать отцу? А он поверит в их любовь? Он сам одинокий и наверное несчастный в личной жизни. И хотя Саня романтично верила, что Игнат Марьянов любил юную веду Марию, но сейчас понимала, что ничего об этом не знает. Отец прямо не говорил, а она не посмела спросить.
Оставалось лишь ответно пожать руку Шун.
— Я безумно хочу, чтобы у вас с Гариком всё получилось, — проговорила она, вложив всю веру в чудо в каждое слово. — А сейчас нам стоит заняться эссе по расоведению, раз уж Гарик может нагрянуть вечером.
У Шун чуть порозовели скулы.
— Давай займёмся! — поспешно согласилась подруга на такой план. — Про какие папки говорил твой куратор? Или это тайна?
— Никакая не тайна, — решительно возразила Саня. — Сейчас я тебе передам на планшет его папки. Да, это запрещено уставом, делиться такими вещами. Но, как понимаю, этим грешат многие. У тех же магов наверняка что-то осталось от родителей или старших братьев. А если нет, ведь мы только недавно получили планшеты, то на каникулах раздобудут. Мы просто поглядим на работы Гарика, а напишем их сами.
Так и сделали, проглядели доставшееся добро от куратора. Оценили множество эссе за первый курс и оценки, которые ему ставили учителя.
— Хотя бы теперь понятно, как это делается! — воодушевилась Шун. — Но писать лучше самим, ты же видишь…
— Да уж, — согласилась с ней Саня, отчётливо понимая, что Зотов на первом курсе отличником не был, хотя и учился неплохо.
Пришлось даже сбегать в библиотеку, скачать на планшет несколько книг, а что-то взять на руки в качестве дополнительной литературы, что ещё никто не загружал на магический носитель.
— Если сами загрузите, — строго предупредил библиотекарь. — Перешлите мне книги почтой. Так и пополняется магическая библиотека.
Они всё успели, почти не пользуясь наработками Зотова. И писали каждая свою работу, не подглядывая и делая акценты на том, что считали важным. Самим стало весело, когда прочитали уже готовые работы друг дружки, насколько по-разному написали свои эссе.
— Будем учиться сами, — вздохнула Саня, скатывая свой планшет и убирая в сумку. — Может чая попьём? Или дождёмся Гарика?
Однако Зотов так и не явился в этот вечер, что весьма встревожило не только орчанку, но и Саню — по словам Шун, Гарик упорно навещал её перед сном каждый день. И каждое утро приносил кофе.
А на утро их ждал сюрприз — горячий шоколад Гарик принёс обеим, разбудив громким стуком в дверь в страшную рань. Себе парень не изменил, и в его стаканчике находился кофе.
— Откуда?! — спросила Саня, отпив глоточек и блаженно зажмурившись. Показалось, что этот шоколад ещё вкуснее, чем дома. И что-то она сомневалась, что приготовил это чудо Арсен.
— Сварил очень хороший человек, — туманно ответил Зотов, смакуя свой кофе. — С добрым утром, красавицы.
Шун тоже оценила шоколад, хотя такого восторга, как Аксана, не выразила.
— Вкусно, — заверила она Гарика, проглотив свой горячий шоколад слишком быстро. Потом решительно отобрала у Зотова его стаканчик и допила его напиток. — Но я всё же предпочту чёрный кофе без сахара.
Куратор потерял дар речи от её поступка, но не надолго.
— Шуни, давай встречаться, — выпалил на одном дыхании. Он словно разом забыл, что они тут не одни с его ненаглядной.
— Я в душ! — Саня проскочила мимо Гарика, прихватив полотенце. И плотно прикрыла за собой дверь.
Пусть наедине решают такие вопросы. А ей стало дико любопытно, откуда горячий шоколад, и кого именно Гарик назвал «очень хорошим человеком». Арсена Чернова он назвал бы как-то иначе, как ей казалось. Тогда, кто?
Душ она принимала очень долго и вдумчиво, а когда обсохла и завернулась в халат, позвала домового.
Вихрастый домовой появился перед ней тут же, уставившись преданно огромными глазами.
— Что хочется хозяйке? — бодро спросил малыш. — Пирожок с малиной или душистого отвара на меду?
— Ни то, ни другое, Тимошка, — усмехнулась Саня. — Посмотри, пожалуйста, кто сейчас в нашей комнате?
Тимошка даже грудь выпятил, выпрямляясь во весь свой небольшой росток. На ногах у него нынче были надеты маленькие лапти.
— Я мигом!
И действительно вернулся очень быстро. Саня только и успела убрать отросшие до середины спины волосы в высокий хвост.
— Куратор Аксаны ушёл, — сообщил Тимофей сосредоточенно. — Подруга Аксаны танцует странный танец.
Вернувшись в комнату, Саня танец не застала — Шун лежала на полу, раскинув руки и щурилась в потолок, не сдерживая счастливую улыбку.
— Ты согласилась?
— Обещала подумать, — подмигнула подруга. — Он меня поцеловал.
— И ты позволила?!
— Он не спрашивал, — Шун мило покраснела и прижала ладони к щекам, садясь на полу в позу лотоса. — А я растерялась… И это так круто! И мне прямо жалко стало, что пришлось его выгнать.
— Ты его выгнала? — поразилась Саня.
— Попросила немедленно уйти, — покивала Шун расстроенно. — И он сразу развернулся и вышел, молча, представляешь? Но я всё исправлю! Сегодня же!
И она одарила Саню жутковатой широкой и слегка клыкастой улыбкой.
Новый день принёс новые волнения. Оказалось за завтраком, что некоторые курсанты уже получили извещения на планшеты о времени аудиенции у ведьмака Горского. Из их маленькой целительской группы, извещение пришло пока лишь к Трубецкому. Парень держался холодно и чуть высокомерно, впрочем это было обычным состоянием для Касьяна. А вот Милена смотрела на него сочувственно.
Саня скромно завтракала, решив вообще никому не сообщать, что у Горского уже побывала. Слишком в благостном настроении находилась после чашки горячего шоколада. И боялась, что изобразить мрачный вид просто не сможет.
Трубецкой вернулся от Горского ко второй паре, мрачный и какой-то подавленный. На уставившуюся на него группу взглянул потерянно, тяжело вздохнул и покачал головой.
— Ничего рассказать не могу, — зло выдал парень. — Горский поставил блок, их и этому учат. Если попытаюсь пересказать, пойдёт кровь горлом, а потом всё выжжет из памяти, словно разговора с ним не было.
— Проверять не советую, — вошёл в кабинет профессор по стихийной магии. Видимо он слышал слова Касьяна. — Память — тонкая штука и можно потерять куда больше, чем один разговор. Доброе утро, будущие целители! Надеюсь, настроение боевое, потому что первую лекцию по стихийной магии следует слушать очень внимательно и делать выводы.