Заинтересованная таким происшествием, Ильсеяр решила порасспросить об этом и дернула одного партизана за рукав:
— Дяденька…
Партизан погрозил Ильсеяр пальцем.
— Тсс! Нельзя… Уходи.
Ильсеяр осторожно, на цыпочках, побежала к будке. У самых дверей она столкнулась с Уметбаевым и сообщила ему шепотом, как большую тайну:
— Ну и осрамили же партизаны часовых. Забили им рты травой.
— Да ну? — протянул молодой партизан к удовольствию Ильсеяр. И, покачивая головой, будто и в самом деле был удивлен ее сообщением, пошел туда, где лежали часовые.
Ильсеяр же поспешила со своей новостью к отцу и дедушке.
Глава 12
Штурм
Ночь была темная. С Белой подул тихий ветер. На слабо освещенном пароходе лениво скулила гармонь. Кто-то голосил песню. Бакены почему-то горели необычно тускло. Несколько партизан повели тех самых связанных часовых с заткнутыми ртами в кусты за будкой. Для чего, интересно?.. А отряд, притаившись за поленницей, готовился к штурму, принимая последние указания командира.
Костин торопился, старался быть возможно более кратким.
— Стрелять лишь при крайней необходимости. Действуйте холодным оружием, а лучше всего берите живыми. Еще раз предупреждаю: над пленными самосуда не чинить. Всё.
Стоявшие недвижно партизаны зашевелились. Однако никто ничего не вымолвил. Командир сделал Мэрдану знак рукой. Мэрдан кивнул и пошел к обрыву. Костин снял фуражку, кинул на траву и, усевшись, стал стягивать сапоги. Вскоре все партизаны, босые, с открытыми головами, поползли к обрыву. Едва отряд спустился к берегу, как в кустарниках показалась куча людей. Выбравшись из-за кустов, многие из них легли на землю и поползли за партизанами. Ильсеяр, как велел ей отец, пошла в будку и заперла за собой дверь.
— Дедушка, — сказала она с порога, — что же ты в темноте сидишь? Задуй огонь, дедушка.
Сидевший у окошка дед Бикмуш шевельнулся. Но промолчал.
— Дедушка, свет…
— Нельзя, — прервал ее дед Бикмуш, — нельзя зажигать свет. Иди, согрею тебя, замерзла небось.
Ильсеяр молча подошла, прижалась к деду.
— А я, дедушка, в лесу…
— Тсс, после расскажешь… Вон гляди!
Ильсеяр глянула на Белую и увидела, как от берега оттолкнулась лодка. На дне лодки желтыми и красными огнями мерцали фонари. В сидевшем на веслах человеке Ильсеяр узнала отца.
— Дедушка, а что он с фонарями делает в эту пору?
— Не видишь разве, как плохо светят бакены, должно, фонари менять будет.
Но почему свет на бакенах стал вдруг тусклым и почему понадобилось менять теперь фонари, дед Бикмуш так и не сказал.
— Стой, кто идет?
Ильсеяр и дед Бикмуш оторвали глаза от лодки, взглянули туда, откуда раздался окрик. На капитанском мостике в удручающе тусклом желтоватом свете возникла фигура солдата. Солдат перегнулся через перила.
— Кто идет? — повторил он.
Мэрдан поднял голову:
— Это я, бакенщик.
Солдат, видно успокоенный, повернулся и скрылся из глаз. Мэрдан, живо двигая веслами, подплыл к белому бакену и сменил фонарь. Потом повернул лодку к красному бакену, горевшему у кормы парохода.
Наверху снова показался тот же солдат и наклонился над лодкой: наверное, попросил закурить. Мэрдан бросил ему кисет. Солдат отошел к фонарику на капитанском мостике, свернул цигарку и подошел к перилам, чтобы кинуть кисет обратно. В эту минуту за спиной солдата появился партизан, видно подплывший к пароходу под прикрытием лодки Мэрдана. В руках у него блеснул нож, и солдат, не издав ни звука, повалился как подкошенный.
После этого партизаны, притаившиеся на берегу, проползли песчаную отмель и, подняв винтовки над головами, вошли в воду.
Мэрдан, который менял фонари лишь для того, чтобы иметь возможность приблизиться к пароходу, вовсе погасил бакены. Вокруг парохода сразу стало темно. Прошло немного времени, и Мэрдан вместе с партизаном, заколовшим часового, показались на верхней палубе парохода. Они повернули пулемет дулом к трапу. Ильсеяр и дед Бикмуш с трудом различали их тени в тусклом свете фонарика, горевшего на капитанском мостике.
А людей входило в реку все больше и больше.
Кто раздеваясь, а кто прямо в одежде, спешили мужики в воду за партизанами и так же, как они, плыли к пароходу, чуть приподняв головы над водой.
Ильсеяр была вся захвачена происходящим и, боясь пропустить что-нибудь, совсем высунулась из окна. Ей хотелось разглядеть на мостике отца и того смелого партизана, который заколол часового, но она так и не увидела никого.
Между тем на палубе парохода показались партизаны. Их становилось все больше и больше, а вскоре и партизаны и мужики появились и на крыше парохода. Вдруг грянуло дружное «ура». Один за другим раздались выстрелы. Коротко затрещал пулемет. Потом с парохода метнулся сноп огня, и послышался оглушительный взрыв. Такого Ильсеяр еще никогда не слыхала. Она в страхе отшатнулась от окна. Но второго взрыва не последовало, и Ильсеяр опять полезла на подоконник.