— Ну, детка, — спросил он у Ильсеяр, — хорошо здесь?
— Хорошо.
Начальник уселся в большое плетеное кресло.
— Если тебе понравится у нас, приедешь и летом. У нас летом еще лучше.
— Да, — подхватила Ханзифа, — птички разные поют, клубника поспевает на грядках.
Начальник прервал ее:
— А ты заранее обо всем не говори. Ей тогда будет интереснее. Приедет, все повидает. Ты лучше расскажи, чем гостью потчевала?
Девочка начала считать, загибая по очереди растопыренные пальцы. Ильсеяр коснулась рукава начальника:
— Спасибо вам, дядя.
Начальник ласково провел рукой по волосам Ильсеяр.
— Ладно… ладно… Сейчас из больницы человек приезжал. Дедушка твой хочет нынче же вечером и уехать.
— Если отпустите.
Начальник даже обиделся.
— Что ты говоришь, деточка, зачем я буду вас задерживать? Хоть сию минуту…
Ильсеяр поняла, что своим недоверием обидела хозяина, и робко опустила глаза. А маленькая девочка начала ее упрашивать:
— Ты не уезжай, оставайся у нас насовсем.
— Оставайся, дитя мое, — предложила и жена начальника. — И тебе самой, и Ханзифе будет веселее.
— Приеду, — несмело ответила Ильсеяр, — как похороним папу. Я вам лесных орехов, калины и рябины привезу. Я знаю место, где сторожей помещичьих нет. Там много рябины.
— О-о, наша Ханзифа обожает рябину. Значит, договорились, после похорон папы, когда дед совсем поправится, приедешь к нам. Пойдем, бери свой бешмет. Вот тетя сама тебя к деду отведет.
Начальник тюрьмы поднялся с кресла и вошел в дом. Ильсеяр поспешила за ним.
— Не задерживайся, Ильсеяр, милая Я тебя здесь подожду, — крикнула ей вдогонку жена начальника.
Глава 5
Вот оно что!
Пройдя за начальником в комнату, где они встретились в первый раз, Ильсеяр взяла с дивана свой коротенький бешмет и, кланяясь с благодарностью, попятилась к выходу.
— Прощай, дядя, большое тебе спасибо!
— До свидания, деточка, до свидания, — сказал начальник, подходя к Ильсеяр с протянутой рукой.
Ильсеяр уже успела успокоиться немного. Они сейчас вдвоем с дедушкой поедут на лошади домой. Наверное, там уже нашли отца. Они похоронят его на горе рядом с матерью.
Когда придут красные, к ним будут приезжать новые друзья из тюрьмы. С бакенами они как-нибудь вдвоем с дедом справятся… Летом они будут рыбу ловить, зимой охотиться. А когда Белая станет, переедут жить в деревню.
Ильсеяр учиться начнет там. Весной же, как лед сойдет, они с дедом опять будут бакены на Белой зажигать и гасить…
Ильсеяр так хотелось подойти к доброму начальнику, обнять его крепко за шею, высказать ему, как полна она благодарности к нему, но у нее не хватило смелости. Она еще раз смущенно сказала «спасибо» и взялась за ручку двери.
— До свидания, детка, не обессудь, — произнес начальник. — Приезжай, ладно? Вначале тебе, конечно, трудно будет без отца… Но ты почаще наведывайся к его друзьям. Мэрдан был человек хороший. Значит и товарищи у него неплохие. В трудные дни помогут тебе. Да и веселее как-то с людьми…
— Да, — подтвердила Ильсеяр, уже окончательно убеждаясь в том, что начальник тюрьмы такой же хороший человек, как тот пожилой офицер с парохода.
Но, когда начальник присел к столу и, вытирая стекла очков, спросил: «А ты найдешь, где они живут, папины друзья?», в сердце Ильсеяр вкралось подозрение: «Зачем ему это? Какое ему дело, где они живут?»
Все это с быстротой молнии промелькнуло в голове Ильсеяр. Чтобы не показать начальнику свою тревогу и сомнения, Ильсеяр начала поправлять оборы лаптей и, как бы вспоминая, ответила:
— Знала, где жил дедушка, у которого мы муку покупали, только он умер. В прошлом году еще.
— А больше никто к вам не приходил? Скучно, значит, вы жили.
— Нет, приходили.
— Кто же?
— Прохожие заходили, рыбаки.
— Так ты говоришь, что они вместе собирались у вас?
— Вовсе не говорю. Вместе они не приходили.
— А что они у вас делали? О чем говорили? — спросил начальник с безразличным видом.
— Одни дорогу расспрашивали, чай пили. Рыбаки ведро одалживали уху варить.
Начальник не отрываясь следил за выражением лица Ильсеяр.
— Вот это уж мне не нравится, деточка, — сказал он. — Мы ведь с тобой подружились. Ты мне очень полюбилась. Если бы не так, твой дедушка еще мучился бы в тюрьме, вас бы сейчас не ожидала запряженная лошадь… Я пожалел тебя, полюбил как родную. А ты говоришь мне неправду. Дедушка твой признался, что у вас в будке собиралось по многу людей, а ты отрицаешь. Дедушка говорит, их Ильсеяр приводила, а ты говоришь совсем другое.