— Нет… Мы отойдем туда, подальше.
Ильсеяр побежала за широкоствольный, развесистый дуб, одиноко возвышавшийся на берегу.
— Ты далеко не заплывай, как бы течением не унесло, — сказал ей вслед дед Бикмуш, развязывая лапти.
А Ильсеяр уже нырнула в воду, потом вынырнула и, легко взмахивая руками, поплыла к середине Белой.
Дед Бикмуш заковылял к самому краю берега и закричал:
— Куда ты?
Ильсеяр же, будто и не слыша вопроса, стала звать деда к себе:
— Дедушка!.. Плыви сюда!..
Нет, старику за ней не поспеть.
— Ты сама сюда плыви!
Ильсеяр подплыла к нему. Нырнув перед самым его носом, она показалась из воды далеко за его спиной и спряталась за бакен. Видя, что дед тревожно оглядывается, она закричала кукушкой:
— Ку-ку, ку-ку…
— Ты где? Вот шельма… Не пугай меня так.
Накупавшись вволю в прозрачной теплой воде Белой, дед Бикмуш с Ильсеяр закинули удочки. Долго сидели дед и внучка, глядя на поплавки. А поплавки и не шелохнулись ни разу. У Ильсеяр стал пропадать интерес к ужению. Она то и дело вытаскивала удочки, меняла наживку, а рыба все равно не брала.
— И не притрагивается к червячкам. Хоть бы какая красноперка клюнула.
Набивая трубку, посетовал и дед Бикмуш:
— И рыб, что ли, всех на Белой спугнули? Может статься! Ведь с самой весны — бух да бах, бух да бах. Никак не выберутся отсюда, вражины.
— Кто?
— Кому бы еще, белые…
— Белые? Дядя Андрей говорит, не будь белых, войны бы не было, — прервала Ильсеяр деда.
Такое начало разговора пришлось ей по душе, она даже пересела поближе к старику. Тот спокойно ответил ей:
— Что поделаешь, появились вот на беду.
— Откуда же они взялись, дедушка? Раньше и не слыхать было про них.
— Да уж взялись…
— Я и говорю, откуда?
— Одни из чужих земель, другие…
— А где эти чужие земли?
— Далеко.
— Сколько верст?
Старику стало досадно, что не может он толком рассказать ничего.
— На этакое у меня, внучка, поплавок легковат. Знаешь у кого спроси — у дяди Андрея. Он уж мастак…
Ильсеяр выбросила в воду червяка, которым собиралась наживить крючок, отвернулась от деда:
— Просто ты не хочешь говорить. Папа тоже, что ни спросишь, начинает про дядю Андрея.
— Эх, внучка, как же я тебе скажу, чего не знаю! Ежели сказать, что красные за бедных, а белые за богатых, тебе и самой про то известно. Ну, а коли дальше, тут уж я мелко плаваю, милая, мелко.
Ильсеяр живо повернулась к нему:
— А ты чьей хочешь победы?
— Ежели бы только от моего хотенья зависело…
— Ну скажи, дедушка… А, дедушка…
— По мне бы — красные.
— И папа говорит — красные.
— И папа, конечно. Вся беднота одного желает.
— Да… А почему дядя Муса и дядя Гайса ходят в белых? Они ведь тоже бедные?
— Их беляки силой забрали.
— Зачем?
— Солдаты им нужны.
— Что же они сами в солдаты не идут?
Дед Бикмуш, словно ища подмоги, оглянулся кругом. И помощь действительно явилась — загудел аэроплан.
Старик схватил внучку за руку и шепнул:
— Скорее под дуб. Как бы не заметил, еще бомбу сбросит.
Они затаились под развесистыми ветвями. Здесь было спокойно, и сверху невозможно было их увидеть. Но дед Бикмуш прикинулся встревоженным. Ему хотелось отвязаться от вопросов внучки. А для Ильсеяр аэроплан над головой уже не был редкостью: она настойчиво ткнула деда в спину и зашептала:
— Дед, а дед, скажи!.. Почему сами в солдаты не пойдут?
— Тише.
— Да не видно им, дедушка, скажи, а?
Дед Бикмуш почесал затылок, поморщился:
— Ну и липучая же ты, внучка.
Ильсеяр сделала вид, что не поняла деда.
— Почему ты не отвечаешь, дедушка? — спросила она, ластясь к нему.
— Уф!..
— Эй, Ильсе-яр!
Ильсеяр повернулась на оклик. И, как будто торопилась увидеть отца после долгой разлуки, перебежала вприпрыжку песчаную полосу и полезла вверх по откосу.
Глава 3
Гость
В будке сидел незнакомый старик.
Увидев его, Ильсеяр остановилась у порога. Старик прервал разговор и внимательно посмотрел на нее. Потом повернулся к Мэрдану и, как бы выражая согласие, едва заметно кивнул головой. Мэрдан тоже ответил ему кивком и подошел к окошку. Ильсеяр сразу заметила их молчаливые знаки и поняла, что тут кроется тайна и что неспроста давеча на берегу шептались отец с дедом.
Вот незнакомый старик опять обернулся к Ильсеяр:
— Ну как дела, красавица?
Ильсеяр не ответила.
— Ай-яй-яй, уж не рыба ли тебе язык откусила, когда ты купалась?