— Что правда? — раздраженно спросила Ясмин, резко встала и наклонилась к нему. Руки у неё дрожали. — Правда, что мы расстались? Правда, что в обмен на расставание с Абалем Примул наобещал мне золотые горы?
— Что такое золотые горы? — тут же встрял Хрисанф.
Нервное напряжение оторвалось, как высоковольтный провод, хлестнув по нервам.
— Правда, — беспомощно сказала она. — И то, и другое. Тема закрыта.
Как же. Закрывал темы в их троице только Верн, поэтому он ожидаемо ее не услышал.
— Но ведь Фло! — возмутился он, заметался по классу, огибая обломки собственной несдержанности. После остановился и пробормотал — Он оставил Фло ради тебя, это серьезный поступок. Вы же, как магнитом притянутые, я только в мифах такое читал. Я… Я тогда сам на тебе женюсь, когда… Когда все закончится.
Хрисанф мягко засмеялся.
— Ты сначала статус верни, многоженец, — сказал он почти весело. — А то у твоих невест так себе перспективы.
Ясмин страшно хотелось откосить от чужой проблемы. Ну кто такой Верн? Человек, запустивший маховик преследования, человек, желавший убить ее, любимый ученик садиста Файона. Но он человек, который сказал однажды «я верю тебе». Человек, вставший на ее сторону. Она не могла отмахнутся от Верна и сделать вид, что их ничего не связывает.
— Подожди, Хрис, — мягко остановила она Хрисанфа. Взяла Верна за руку и усадила за одну из парт. — Расскажи, что случилось?
Тот послушно сел и доверчиво уставился на неё, как ребёнок на потерянную и вновь найденную мать.
— Я отослал Тотему Абельмош Голос о расторжении связей, а после навестил Мальву, — он поколебался и добавил: — В тот же день.
— Кто так делает? — с осуждающей ехидцей спросил Хрисанф, и сам себе с удовольствием ответил: — Мерзавцы.
Верн мрачно зыркнул, но промолчал. На скулах обозначились желваки.
— Белку ей принёс ручную, ласковую, — сказал он. — И браслет нашей семьи. Артефакторика моей прабабки — это существенный откуп, но Мальва не взяла. Я полагал, что она согласится, поэтому был невнимателен к ней, а она не взяла, и даже сказала, что не желает меня видеть, пока я не повзрослею. Не повзрослею!
Лицо его сделалось холодным и замкнутым, и он вдруг стал очень похож на Абаля, в котором ярость успешно мешалась с ледяным самоконтролем.
— Это мне не о чем не говорит, — осторожно сказала Ясмин. — Кто был с ней, кто видел тебя, день, час, свидетели?
Следак из неё был не очень, но дело Англичанина отпечаталось в памяти намертво. Она могла читать выдержки из дела наизусть, будучи под наркозом и в реанимации.
— Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, — влез Хрисанф, которому нравилось троллить Верна. — Он выбрал удачное время для убийства.
— Зачем мне было ее убивать? — Верн вскинул взгляд. — Расторжение помолвки длительный и неприятный процесс, но из-за этого не убивают.
— Убивают из-за подвески, — тихо ответил Хрисанф.
Подвеска. То самое исключение, которое держит людей вместе не хуже эпоксидного клея. Помолвка — этап притирки двух тотемов и самой пары, тот самый осуждаемый всеми сми планеты конфетно-букетный период в неповторимой вардовской манере. Научные эксперименты наедине, спектакли травяной тематики, затяжные прогулки в зарослях дикой сливы… В переводе на человеческий, помолвка — это очень долго. Некоторые не дожидаются.
Варда добра к молодым. Влюблённые могут скрепить брак на ложе, отдав нареченной подвеску, так коротать помолвку становится легче. Вот только обратного хода нет. Можно разорвать помолвку, вернуть подвеску нельзя. В одностороннем порядке нельзя.
Возврат подвески — юридическое и скреплённое двумя тотема действие, и положа руку на сердце, Ясмин с трудом верила, что нетерпеливый Верн соблюдал предсвадебный целибат.
— Я не дарил ей подвеску, — напряжённо опроверг Верн, словно услышав ее мысли. — Я мерзавец, а не дурак. Мать бы не позволила мне.
Его лицо сделалось незнакомым и пустым, и он снова напомнил Ясмин Абаля.
— Это ты так говоришь, дружочек, а токмо тебе одному выгода от девкиной смерти.
— Неправда, — совершенно по-детски обиделся Верн. — Мальва — унаследовала бы от матери членство в Большом совете. Место в Совете получить непросто даже при существенных заслугах, а ее тотем ослаб, потерял былую силу. Вот за это можно убить.
Ясмин против воли задумалась. Это более существенная причина для убийства.
— Место, скорее всего, получу я, — она устало потёрла лицо руками. — Но у меня алиби. Я два месяца была в коме.