— Хрис! — против воли воскликнула она, и ее тут же оборвала Айрис: — Ясмина, сначала нужно поздороваться, ты совсем одичала, никаких манер.
Сказала она это шепотом, но достаточно громким, на что Верн недоуменно поднял брови. А Хрисанф даже не заметил, и Ясмин, забыв про странное поведение сестры, шагнула навстречу, едва не повиснув у него на руке. Она не видела его после той некрасивой сцене в классе. Наверное, он стыдился своей трусости переде отцом, словно в этом было что-то стыдное. Ясмин покорно выполняла все распоряжения матери, и ей в голову не приходило их осуждать или анализировать. Она же ее мать. Это просто другая форма близости. Но в глазах Хрисанфа горела вина.
Ясмин была так рада его видеть, что тут же забыла об этом. Она почти обняла его, нарушив с добрый десяток вардовских правил, на что Айрис возмущённо зашипела. Верн нахмурился. Наверное, обиделся. Как его поцеловать, так ни за что, а на Хрисанфу висит, как сумочка. Но и на это Ясмин было наплевать. До этого момента ей и в голову не приходило, что она так к нему привязалась.
— Миночка, а я вот тут… — он виновато полез в кожаную сумку, вроде тех, с которыми ходили молодые щеголи по всей Астрели, и извлёк пластиковую коробку. — С новосельицем тебя. Ты бери, бери, я сам все делал.
Ясмин послушно приняла короб. Через прозрачную крышку просматривались ряды трав, пилюль, кристаллов странной формы и матовых жемчужин. Она смотрела и не знала, как реагировать. Интуитивно она понимала, что ей сделали очень дорогой подарок, и в то же время, она понятия не имела, что он значит. Травы эти, пилюли… Позади судорожно вздохнул Верн, тихо ахнула Айрис.
— Хрис, я не могу принять, — все так же интуитивно отреагировала она.
— Нет, прими! — он почти силой впихнул ей короб обратно в руки. — Это не значит то, о чем ты подумала, это просто подарок, без всякого значения.
Он сделался особенно похож на взъерошенного медведя, и Ясмин взяла.
От кустов отделилась чёрная тень. Судя по реакции остальных, Ясмин единственная не подозревала о присутствии этой тени, которая при близком рассмотрении оказалась совсем не тенью. Худощавый молодой мужчина, весь в чёрном, смуглый и некрасивый, в одежде, далекой от канонической моды Варды.
— Позвольте представиться, мастер Белого цветка, — он чуть кивнул, но это не выглядело ни высокомерно, ни заискивающе. — Мое имя мастер Белого клинка, — на этом слове Ясмин невольно улыбнулась, но тот словно не заметил. — Я прибыл сопроводить вас с госпожой Айрис к поместью в Тихом квартале.
В голосе легкая прохлада и ни тени эмоций.
Айрис смотрела на нее с натянутой улыбкой, Верн не смотрел совсем. Такое чувство, что ее на кладбище сопровождают. Даже Хрисанф казался тихим и ненастоящим. Его яростная вспышка — возьми подарок! — погасла, не задев ни единой струнки в прохладе вечера.
— Я возьму, Хрис, спасибо, — она взяла из его рук спорный короб с травами и повернулась к провожатому. — Я готова.
Тот посмотрел на неё внимательными темными глазами и жестом пригласил к лодке.
К поместью они добрались всего за час, и весь этот час Айрис не прекращая жаловалась на высокомерие Примула, высокомерие сына Примула и высокомерие самой Ясмин. Ясмин помалкивала, хотя больше всего на свете ей хотелось хватить Айрис по голове расписной подушкой, которых было накидано в лодке неисчислимое количество. Но она только поглядывала на сопровождающего и радовалась, что Хрисанфа и Верна в лодку не взяли. Ни сказав и слова, их мрачный спутник умудрился их обоих оставить посреди старого сада и даже не попрощался.
А Ясмин всю дорогу то радовалась, что удалось избежать разговора с Верном, то сожалела, что не удалось побыть с Хрисанфом. За последние сумасшедшие дни она совсем о нем забыла. С другой стороны, там был Верн. Теперь, когда их отношения усложнялись на глазах, Ясмин было неловко в его обществе. Он смотрел на неё так, что хотелось спрятать лицо в рукава.
— Прошу, — сопровождающий подал руку, облепленную чёрным наручем по самые пальцы, как у робота, а Айрис вынул из лодки, как ребёнка, подняв над бортом. Та взвизгнула и отвернулась вся красная. — Я проведу вас по поместью.
Ясмин надумала было отнекиваться, но промолчала. Странный провожатый заинтересовал ее. Человек. Мужчина. Никаких эмоций. Даже базовых, свойственных любому высшему животному.
Вечерняя прохлада цветущих лип лежала сладкой пеленой над садом. Фиолетовые плошки вечерниц толклись у ног белых статуй и колонн, солнце расплылось, как желток, взрезанный вилкой.
— Вы сопровождаете меня по приказу Примула? — устав мучаться от невысказанный вопросов, прямо спросила Ясмин.