— Почему? — удивилась Ясмин. — Ты же из тотема Каламуса? Это уважаемый тотем.
Последнее она добавила из вежливости. Каламус, если чем и славился, то только изворотливостью и коварством. Но Лия, пусть и недолго, представляла его в Большом совете, что значило весьма высокое положение.
Лия понимающе переглянулась с подругами и расхохоталась:
— Я приемная дочь тотема Каламуса, знаешь, как я оказалась в совете? Чтобы не пришлось отдавать место любимому сыну.
— В совете сидеть опасно, — подтвердила ещё одна девушка.
Такая же темноокая и смуглая, как Лия. Кажется, ее звали Пион. Такие претенциозные имена давали только в глубоких деревнях, в Астрели это считалось дурным тоном.
— Мы тут все в одном положении, — пояснила ещё одна. — Приёмные дочери высоких тотемов. Пока ещё дочери.
Ясмин уставилась на них в ужасе. Талантливые мастера, не имеющие поддержки семьи, забирались сильными тотемами. В дочери. Но через год-другой либо становились матерями-одиночками, приносящими сильный приплод, либо выдавались замуж за союзников тотема. Или становились мастерами, идущими на опасные военные операции, в Ридану, в Чернотайю, куда не отдашь родного ребёнка.
Но формально придраться было не к чему. Одна только Лия была одета в золото с головы до ног, словно и в самом деле была любимой дочерью.
— Меня сделали членом совета на случай неудачного хода, — пояснила Лия. — Каламус продавливает спорную политику, и если что-то пойдёт не так, голова моя с плеч, а тотем чистенький и не при чем.
— Но Каламус убрали из совета, — возразила Ясмин.
Подобралась, как кошка. В самом центре Тихого квартала изо дня в день собирались в круг отверженные дети великих тотемов. Чёрное пятно на репутации политики Примула. А девицы, бродящие поодаль — настоящие цветы своих тотемов. Приглядывают за приемными отщепенками.
— Единственное, что Бриар смог сделать для меня, — Лия невесело усмехнулась. — Может теперь я стала и не особенно ему интересна. Ему нравится побеждать, разгадывать и исследовать, а я уже прогнулась. Попросила.
Мысленно Ясмин согласилась.
— Не подавай виду, — посоветовала она. — Будь ты хоть на атомы разобрана, он все равно пару раз вернётся, чтобы проверить, как ты. Выжила ли. Будешь валяться в ногах, уйдёт счастливый, а будешь счастлива без него, сразу занервничает. Охотникам всегда кажется, что после них жизни нет.
Девчонки засмеялись.
Уже к вечеру, когда прощались, одна из них — знать бы кто — шепнула:
— Будь осторожна завтра, тотем Таволги не играет честно.
Утром Ясмин с трудом съела тост, пересоленное яйцо, а чай вылила в раковину. Сознание было холодным и ясным, как свежевымытое стекло.
Мастер Эгир буквально на днях стал мастером с оружием третьего порядка. Необычайно высокий прогресс для его возраста. Вполне возможно, что и на нем потопталась Чернотайя. Теоретически, оригинальная Ясмин с оружием четвёртого порядка превосходила мастера Эгира, но вот практически…
Она могла проигрывать технически. Получив титул в восемнадцать, она осталась без наставника, а книги не давали должного объема практических знаний. А если тотем Таволги не играет честно, то мастер Эгир будет много сильнее третьего порядка. Он может использовать приемы Таволги, если получил одобрение главы. Он может использовать его силу, если тот сумеет передать ему цветок тотема. В отличие от Ясмин, Эгир тренировался под руководством опытного бойца, отличившегося в войнах с Риданой. Он выгодно смотрелся на фоне самоучки Ясмин.
Его самоуверенность имела под собой фундамент.
У Ясмин из козырей был только Белый цветок. Ее собственный. И множество способов его использования, но, к сожалению, теоретических. Она тренировалась пару раз с Консулами, но быстро бросила эту затею. Цветок брал взрывную площадь в десяток метров, и Ясмин пока не удалось сделать атаку более ювелирной. Она не умеет драться, не умеет выяснять отношения силовым методом и, ко всему прочему, лишена спортивной злости. Единственное, на что хватило ее уверенности — сменить наряд. Ну бегать же по чертовой арене в платье.
Из дома она вышла сосредоточенной, задрав нос повыше.
— Пожелай мне ни пуха, ни пера, — сказала она мастеру Молнии.
Тот ошарашено замялся. Даже через чёрную вуаль ее жёг изумленный взгляд.
И пусть смотрит, подумала Ясмин с раздражением. Она бы все равно долго в юбках не протянула. Кому-нибудь приходило в голову, какую фору мастеру-мужчине дает оппонент женского пола своей юбкой? Ей приходится тратить вдвое больше усилий, чтобы хоть в подоле не запутаться. А она даже не боец.