Мать изменилась в лице.
— Тот случай в библиотеке… И с водопадом?
— Да, разумеется, это не были несчастные случаи, я не настолько бестолковая, чтобы прыгать со скал или опрокидывать на себя шкафы. Но я не хотела жаловаться.
Ясмин тут же подняла руку, словно защищаясь от материнского взгляда:
— Это не твоя вина. Я весь тот год читала жизнь Священного Антропуса из рода малых Смоковниц, ты его помнишь, наверное. Не солги, не предай, не возжелай чужое, в страданиях и долготерпении растёт качество твоего оружия… Да и потом, в Варде было куда хуже, чем с Лёном.
Теперь из одеяла выбралась и мама, села напротив и заглянула в лицо. От тёплого тревожного взгляда стало хорошо, а потом сразу плохо.
— В Варде было настолько плохо? — спросила она.
Ясмин показалось, что даже с недоумением.
Но да, было очень плохо, и она не может, просто не может об этом сказать. Сказать это человеку, который собственными руками отправил дочь едва ли не в могилу.
— Терпимо, — поправилась Ясмин и сурово улыбнулась.
— Мастер Белого цветка когда-то была моим другом, я верила, что она позаботится о тебе.
Ясмин вздрогнула. Значит, вот как. Вот почему умерла мастер Белого цветка. Она сжала руки, комкая одеяло.
— Да, — с трудом сказала она. — Мастер Белого цветка была твоим другом.
Неприятный разговор они закончили не сговариваясь, только где-то на самом дне сердца остался тонкий меловой осадок от несказанных слов.
Зато к завтраку они вышли при полном параде, как сказала мама. Правда, как выяснилось в процессе, они подразумевают под этим совершенно разное. В мамином понимании одежда должна не стеснять движений, быть чистой, серьги маленькими, а лучше и без них. Браслеты должны быть потеснее, пояс покрепче, а сапожки без всяких глупостей вроде бисера или жемчуга. А волосы в пучок понадёжнее, чтобы не распался до вечера. Полный парад занял у них не больше пяти минут, и Ясмин даже не успела воспользоваться увлажняющим травяным кремом.
Глава 23
В столовой обретались Верн и Хрисанф — одинаково хмурые. Близость Бересклета откровенно угнетающе действовала на первого, а Хрисанф явно был в обиде на саму Ясмин.
— Доброго рассвета, — угрюмо сказал он.
Впился глазами в Ясмин. А Верн, даже не делая вид, что соблюдает этикет, вяло ковырялся в блюде с брезгливо-постной миной. Можно подумать, что в Варде его кормят златом и жемчугом, а не этими пошлыми овощами с парной крольчатиной. Его жажда перессориться с кем только можно буквально выплескивалась невидимым гейзером.
— Доброго, — сгладила неловкость Ясмин. — Хочу после завтрака показать тебе сад, пока мама будет в лаборатории.
— Мне покажи, — недовольно сказал Верн. — Хочу увидеть сливы, а то никогда не видел, знаешь ли. Ну или вишню, та ещё редкость в Варде…
Ясмин краем глаза наблюдала за матерью, но ту не тронул пламенный спич Верна. По всей видимости, он вообще никак ее не интересовал.
— Тогда, может быть, ты хочешь увидеть Мирту? — с рассеянной улыбкой спросила Ясмин. — Второй такой на свете нет, не то, что в Варде.
Верн полоснул ее взглядом и тут же заткнулся. Должно быть, они уже успели познакомиться с ясеневой девушкой, у которой язык, как бритва. Нет-нет, да и резанет по больному.
— Вас достойно разместили? — мама вступила в вынужденный диалог, когда они почти закончили трапезу.
— Мы благодарим вас за приют и покой в вашем доме, — ответил Хрисанф.
К удивлению, Ясмин, Верн забормотал схожие слова благодарности, словно не злился пятью минутами раньше. От спокойного тона матери лицо у него вытянулась и пошло красными пятнами, словно его отходили крапивой, как нашкодившего мальчишку. Фактически, мама демонстрировала забытые традиции Варды, где в покоях не ведут войн и раздоров, а достойные люди всегда сумеют найти общий язык.
Когда они перешли к окнам, чтобы выпить утренний кофе, в столовую заглянул глава Астер.
— Ты уже поднялась, милая Гербе?
Первые несколько секунд было чувство, что он увидел ее одну, но нет. Перевёл взгляд и на них. Жабьи глаза под морщинистым темным пергаментом век уставились на Ясмин в упор.
— Ясмин, — голос обрёл знакомую сухость. — Господа. Доброго рассвета.
Он коротко кивнул и переключился на супругу:
— У нас нынче гости, милая, и я распоряжусь организовать приятный вечер ко второму двоечасию после полудня, ты успеешь?