Поцелуй мигом прикратился. Я невольно отступила на шаг назад, прижимая руки ко рту. Ну вот, мой первый настоящий поцелуй. А где же трепет и уйма наслаждения? Где дрожь в коленках и туман в голове? Глупости всё это, была только расстерянность, злость и таявшее ощущение его губ и рук в тех местах, где он успел прикоснуться.
Король усмехнулся. Наверно, именно так улыбаются волки, когда знают, что загнали добычу в угол.
— Любишь погорячее, олененок?
Я смогла только мотнуть головой из стороны в сторону. Ну не будет он же меня бить прилюдно.
— Тогда жду тебя сегодня вечером у себя, — приказал он, оставляя меня одну.
Значит, не прилюдно. О, Боже, что я натворила.
***
Николас
— И зачем ты малышку напугал? — спросил Микаэль, как только мы отошли от казарм.
— Я? А ты видел, как она на меня смотрела, после того, как я Стоуну руку сломал? Думал, она прямо сейчас без сознания свалится, так что пусть лучше так, чем нести её потом в дом через весь двор.
— Жив будет, нечего было подставляться так глупо, — недовольно ответил друг, сетуя на своего подчиненного. Он был бы счастлив, если бы хоть один из его оболтусов смог уложить меня на плацу. Впрочем, за все время моего правления это удавалось лишь ему самому и то от силы десять раз и по чистой случайности. Раза три я был в стельку пьян, а один даже поддался.
— Зря ты так с ней, — продолжил он уже другим тоном, — видно же, что девчонка совершенно к мужскому вниманию не привыкла, вон какими глазами испуганнымм на парней смотрела.
Да-да, заметил я её смущение. Так же, как и то, как она весело с ними болтала.
— А ты думаешь, я это в первую ночь не понял, что она абсолютный ноль в постели?
— Ты так говоришь, будто это недостаток для женщины?
— Явно не достоинство. Скованные, испуганные дамы не вызывают у меня желания.
— Тогда зачем ты её к себе на ночь пригласил? Раз она тебя не возбуждает?
— Надо же когда-то начинать учить. У нас впереди долгая семейная жизнь.
— Ласково с ней надо, неспешно, тогда, может, и оттает наша снежная королева.
— Не учи ученого, сам знаю, что с ней делать. Обещаю, буду внимателен как никогда.
***
Когда слуга поздно вечером сообщил о том, что ко мне пришла леди Ханна и ожидает в гостиной, то я сразу и не сообразил, зачем она пожаловала в столь поздний час, а позже наконец вспомнил, что сам ее и пригласил сегодня утром.
Хотя, учитывая, насколько сегодняшний день выдался тяжелым, неудивительно, что подобная мелочь оказалась попросту забытой.
И как поступить? Отправить к себе? Сейчас я не был готов ко встрече с нервной, взволнованной девушкой, я хотел одного — спать.
— Пусть проходит, — решил я наконец, поговорим и назад отправлю. Нужно же собственной жене хоть немного внимания уделять?
Ханна медленно приоткрыла дверь и вошла в спальню, рассматривая комнату в поисках меня.
— Добрый вечер.
Девушка дернулась, обернулась, никак не ожидая увидеть меня за своей спиной.
— Простите, я вас не заметила.
— Прости, что напугал.
Удивлена. По всей видимости считала, что я только рычать могу.
— Голодна? Могу позвать слуг…
— Уже почти полночь, Ваше Величество, — начала было пояснять девушка, а потом замолчала и добавила, — я ужинала, спасибо.
Впрочем, напоминание о времени не было лишним. Я и правда забыл, какой сейчас час. Неужели ждала так долго, пока я позову, а потом психанула и пришла сама? Настолько послушная? Или трусиха?
Мне всегда нравились дамы, способные дать мне отпор, сильные, с чувством собственного достоинства, а Ханна… Она не обладала ни одним из этих качеств. Мягкая, послушная, готовая в любой момент заплакать. Её хотелось пожалеть, а никак не трахнуть.
Возможно, что когда-нибудь она перестанет быть жертвой в постели и поймет, что такое страсть? Хоть смотря на неё сейчас, я в этом очень сомневался.
— Может, желаешь что-то из напитков? Вино? Ликер? Может, минеральной воды?
— Вина, — ответила она тихо, осматриваясь по сторонам.
Желание женщины — закон, вернее, не так, мои слова — это закон, а желание женщины — прихоть, которую я, если захочу, могу выполнить. Налить вина не составило труда, хоть девушка и удивилась, когда я сам достал бокалы из шкафа, откупорил одну из бутылок, которые всегда хранились в баре, и разлил по двум бокалам. Наверное, мне для этой работы следовало бы пригласить кого-то из слуг, а не подавать напитки лично.
На столе нашлись вазочки с изюмом в шоколаде и орехами. Других сладостей у меня отродясь не было, но изюм, орехи и мед можно было найти в любое время суток. Наверное, слуги из-за этой привычки считали меня сладкоежкой.