Девушка затаила дыхание, стоило мне приподнять красивую грудь, взвешивая в своей ладони. Упругая, мягкая, упомрачительно нежная. Погладил и сжал твёрдую горошинку соска. Ханна ожидаемо дёрнулась в сторону и проборматала тихо:
— Так нельзя, это непозволит… — и осеклась, боясь спорить со мной. Послушная.
— Можно, — заверил я, откидывая её распущенные волосы на бок, открывая тонкую шею. От неё пахло лимоном, тонкий цитрусовый запах стал неожиданностью. Уж слишком прост для духов, скорее средство для купания или же шампунь. Приятно.
Вторая грудь тоже требовала моего внимания, поэтому я неспешно перебрался и к ней, поглаживая, пощипывая ярко выделяющиеся на бледной коже соски. Губы медленно изучали шею, лаская напряжённую девушку. Это оказалось интересно. Ощущение, что сейчас я мог сделать с ней всё что хочу, дурманило разум, власть над другим человеком оказалась не хуже наркотика. В голове шумело, все остальные проблемы отошли на второй план, а главной стала эта непорочная девушка, ойкающая от каждого моего касания. Такая отзывчивая.
— Тебе не приятно, мне прекратить? — спросил я, ради любопытства. Будет стесняться и дальше, строя из себя недотрогу или доверится мне в столь деликатных вопросах?
— Мне хорошо, Ваше Величество, — ответила она, тяжело дыша. За время, проведенное за ласками, Ханна достаточно успокоилась и сейчас практически лежала, откинувшись спиной на меня. Увы, мой следующий шаг заставил её встрепенуться и резко сесть.
— Ваше Величество, — обратилась она испуганно. Ну, хоть не кричит и не убегает, и то радует.
— Что? — невинно поинтересовался я, погружая в её влажное лоно пока один палец, а другим слегка касался клитора. Испугалась, сжала бёдра со всей силы, тем самым заставляя меня проникнуть ещё глубже.
— Вы… там… — она выдыхала слова одновременно с моими довольно глубокими толчками, — зачем?
— Тебе понравится, поверь, — ответил я, не прекращая двигать рукой между её ног. В мыслях четко стояла картинка, как я трахаю её не пальцами, а членом, глубоко, растягивая её узкое, не видавшее мужчин лоно.
— Вы со всеми так? — спросила она тихо. Казалось, что она готова была снова разрыдаться. Голос был слишком натянут.
— Как?
— Трогаете там… Вам это нравится? Я думала, мужчины по-другому получают удовольствие.
Думала она, значит. Почему-то это разозлило.
— Не со всеми, — ответил я, разводя её прелестные ножки в сторону. Спать со своей женой без света и под одеялом у меня в планах не было. К тому же хотелось лично, а не в воображении увидеть, как мои пальцы исчезают внутри её бордовых, блестящих от смазки складок.
— А почему?
Уж слишком разговорчивая мне попалась дама. Хотя где нам ещё говорить, если не в спальне?
— Обычно ласкают меня, мне нет нужды как-то иначе удовлетворять женщин. Они получают наслаждение от секса.
— Ааа, — потянула она сладко, но потом продолжила этот странный полуночный разговор, — а почему мне не нравится секс?
— Потому что ты девственница и слишком напряжена. Всё придет с опытом.
— Вы мне поможете?
— А чем я сейчас занимаюсь? Хватит болтать. Закрой глаза и постарайся расслабиться, — попросил я раздражённо. Меня бесила эта необходимость строить из себя подростка, который имеет право лишь трогать руками, а не причинять невинной девушке вреда. Хотя что говорить, если большая часть этих «невинных девушек», коих удалось повстречать мне, уже давно таковыми по сути не являлись, предпочитая другие виды секса. Да за всю мою, пусть и короткую, придворную жизнь в моей постели не побывало ни одной девчонки, которая бы покраснела, попроси я у неё минет. Да и потом, путешествуя, я лишь уверился в том, что невинность девушки теряют практически сразу, как только округляются грудь и попа. А если говорить о всей стране, то тут желание заполучить высокопоставленного зятя иногда затмевало здравый смысл. С лёгкостью припомню десятки случаев, когда отдавали замуж девушек, едва отпраздновавших своё двенадцатилетие. А тут Ханне практически девятнадцать, а она, по всей видимости, и целовалась-то со мной впервые. Как такое могло произойти? У меня этот факт совершенно не укладывался в голове, хоть сперва и казалось, что она просто претворяется.