– Оказывается, наш принц и в молодости любил пошутить, – граф хмыкнул. – Охальник этакий! Мне папа, конечно, кое-что рассказывал, но я считал, что это на старости лет…
– Не томи, Майкл! – воскликнула Глория, слегка потеребив его за рукав.
Дорсет смешно закивал, на манер китайского болванчика. Выдержал недолгую паузу, чтобы дождаться от своей девушки повторного знака внимания – толчка в бок – и заговорил обычным тоном:
– Во-первых, про святую трюмную воду. Оказалось, что это заурядная морская клятва. Вроде традиционного сухопутного – «клянусь своей душой». «Не ищи ключ от компаса» – без «не» розыгрыш новичков, никакого ключа от компаса нет и в помине.
– Наверно надо переводить так, – вмешался Рощин. – «Клянусь тебе, никогда не ищи то, чего не существует на свете»!
– Вполне логично, – поддакнул граф. – Слушайте дальше. Фразочка: «У тебя что – задние зубы на плаву?» – означает всего одно слово, глагол, но несколько грубоватый. Адмирал-то мне без стеснения выдал, но при дамах… Секундочку… – хорошо воспитанный Майкл ухватил себя за кончик носа большим и указательным пальцем. – В общем, это переводится как вопрос: «У тебя что – сильное желание помочиться?»
Девушки вместе с Владом засмеялись.
– Я уж думал, что-то реально шокирующее! – Рощин смахнул выкатившуюся слезинку-смешинку.
– Погодите-погодите! – попытался остановить веселье Дорсет. – Эти слова слышали от принца все присутствующие, а мне-то он ещё и под занавес буркнул: «Не болтайся тут! Отправлю на медовую баржу!» Адмирал пояснил, что так называют баржу с нечистотами. То есть, попросту, Филипп послал меня к чёрту.
– Естественно, – всё ещё улыбаясь, заметил «русский Леонардо». – Ты же к картине раз десять подходил. Или двадцать?
– Я тоже – раз двадцать, – прошептала Наташа. – Никак не могла поверить в такое чудо. Но меня принц…
– Ты – красивая девушка, а принц – молодой мужчина, да ещё и джентльмен, – Влад поцеловал подругу в щёчку. – На его месте я бы заигрывать с тобой начал. Хотя всё ещё впереди… Вот пообвыкнется и, глядишь, пойдёт на абордаж.
Ещё днём Влад по телефону заказал в лондонском магазине «Искусство» масляные краски, большой студийный мольберт и пяток загрунтованных холстов на подрамниках. Художник даже слегка удивился, услышав собственные слова: «Два на три метра». Теперь он мог позволить себе выбирать любой наиболее подходящий размер, а не ютиться со своими затеями на крошечных полотнах. «Ух! Развернусь, – уже лёжа в постели, мысленно прикидывал он своё будущее творение. – Светлочка, у меня задумка одна появилась… Ты, где? Наташа давно уснула, вселяйся в нее, и поболтаем вслух».
– С удовольствием, – проговорила Светла губами подруги живописца, и открыв её глаза. – Я тоже хотела тебе посоветовать… Ты будешь рисовать Глорию, обнажённую от талии до пят. Так ведь?
– Да, я же тебе говорил… Но только в профиль и сидящую на пеньке. Без особого обнажения.
– Прекрасно-прекрасно, во сне ты её как угодно вертеть сможешь, – фея легонько тренькнула пальчиком по носу Рощина. – Однако она всё своё позирование забудет. Понимаешь?