– Есть ещё какие-то…? – заинтересовался Влад, но тут же и оговорился: – Предвижу твои слова: «всему своё время». Точно?
Светла кивнула:
– Угу. Я тут общалась с папой. Он немножко занялся моим воспитанием… Вернее, нашим, через меня. Помнишь, я сказала про гудящие от усталости ноги? Ну, конечно. Так вот, надо уже сейчас всерьез подумать о сохранении молодости и здоровья. И тебе, и ей. В смысле, Наташе.
– Одеколон? – перебил фею художник. – Каждые пару дней виски натираю. И Наташе тоже. Ты же знаешь.
– Молодость одеколон не продлит. Надо приготовить совсем иное средство. Снадобье. И составляющих в магазинах нет. Травки, травки! Ты прав. И эти растения нужно собирать самому в Индии, Сибири, Африке, Австралии и Южной Америке.
– Завтра же куплю самолёт!
– Больше никаких самолётов, пока я не научу тебя мгновенно перемещаться, хотя бы на двести-триста метров, – сказала Светла. – А пока купи большой корабль, на нём и поплывём.
– Может быть, яхту?
– Большую яхту, – убедительно уточнила фея. – И ещё… Тебе на голову свалятся неприлично большие деньги. К ним надо привыкнуть, как можно быстрей, и найти надежное и легальное место хранения.
– То есть?
– Нет! – засмеялась красавица, тряхнув волосами. – Кованый сундук в подвале не подойдёт. Ещё идеи есть? Уже теплее! Да-да, нам нужен свой банк в Люксембурге, ты совершенно прав.
– Это лишь мысль, я ничего не понимаю… – развёл руками живописец.
– И не надо. Возьмем управляющим самого толкового финансиста, и он станет преданным как собака. Сомневаешься?
– Ласточка моя, таких не бывает.
– Пока не было. Сделаем. Поверь мне, ласточка моя, – слегка поёрничала фея. – Папа сделает.
– Ну, если это поручение Гермеса… – с ударением значительно произнёс Рощин. – Тогда так и будет. А вообще-то преданный и честный банкир звучит как горячий лёд… Любопытно, сколько стоит банк?
– Всего двадцать-тридцать миллионов фунтов, – немного беспечно проворковала Светла. – Выстроится такая очередь… Ты ещё выбирать сможешь, какой купить. И позволю себе повторить папину просьбу: поскорей привыкай к большим деньгам. Осваивайся. Потому, что скоро ты станешь самым богатым человеком в мире.
– Это обязательно?
– Ты же хочешь меня спасти? Иначе нельзя.
Спустя пару дней Майкл и Глория отбыли в Лондон, увозя с собой флэшку с фотографией «Лесной сказки». Дорсет хотел запечатлеть и портрет принца, но Рощин не разрешил: «Не обижайся, но эта картина только для глаз королевской семьи. Не забывай про мою должность». Граф настолько смутился, что даже покраснел: «Я что-то сплоховал. Прости, друг». Тут и Владу стало неловко за свой излишний официоз, и чтобы самому избавиться от неприятного ощущения, ему пришлось минут пять убеждать верного товарища. Дескать, он имел в виду вовсе не его глаза, а чёрные очи аукциониста Хаима фон Рамштайна:
– …В конце концов, ты же вместе с девочками – первые зрители! Таковыми и останетесь навсегда.
– Ты прав! Прав! – Майкл крепко пожал руку Рощина. – Я и правда собирался показать снимки портрета Хаиму… Но «Сказку»-то выставляем на аукцион?
– Естественно!
Итак, Влад с Наташей и Светлой, наконец-то, остались одни. Вильям и горничные – не в счёт. Наши господа зажили по вольному распорядку, не стараясь придумывать развлечения или отговорки для званых, но всё же – гостей. Сразу после завтрака влюблённая парочка отправлялась купаться в бассейн. А вдоволь наплававшись, садились на велосипеды и исчезали в отдаленных закоулках парка. Чтобы лишний раз не травмировать сознание Наташи до и после посещения её тела Светлой, Рощин придумал приемлемый, а главное, безопасный выход. Он купил удобный гамак и повесил его меж двух берёзок. В том месте, где заканчивался хвойный лес и начинался лиственный, то есть, достаточно далеко от особняка и в то же время там, где ещё можно найти относительно прямые и широкие тропы. И тренировки по «скачкам» в пространстве начались полным ходом.
Наташа мирно «засыпала» в гамаке, а через секунду из сетчатой качалки на землю спрыгивала уже Светла и приступала к обучению любимого.
Первое время тот перемещался лишь голышом. Необъяснимым даже для феи образом, Влад словно выпрыгивал из одежды, проскальзывал сквозь неё, не расстегивая ремень и пуговицы.
Его облачение лежащее кучкой на траве, фея терпеливо подбирала и догоняла старательного «студента» таким же скачком, только не теряя по дороге джинсы и майку: «Представь, витязь мой, что твои доспехи свалились на землю, а вот в таком виде ты неожиданно появляешься перед врагом. Он, конечно, растеряется,… но только на несколько мгновений. Хотя, если у тебя в руке останется меч, ты успеешь его зарубить. Может быть, в этом и есть какой-то сакральный смысл…» – «Смейся-смейся, – ворчал Рощин, натягивая брюки. – Я сам обхохотался…»