Влад собрал аппарат для чтения деревьев, и даже вмонтировал его в потёртый кожаный кейс, купленный на блошином рынке в Лондоне. Программу для расшифровки он еще в Петербурге записал на свой походный ноутбук. «Будем ждать, когда пригодится…» – подумал Рощин, выполнив просьбу Гермеса. Тесть не отозвался, а в голове у Рощина засвербила назойливая мысль – тотчас же испытать прибор на древнем дубе, что наполовину затенял сказочную поляну. «Светла, это твой папа так шутит? – осведомился Влад. – Или – всё же моя собственная интуиция?» – «Конечно, твоя! – возмутилась фея. – Папочка не вторгался к тебе в сознание! И не станет никогда!» – «Да я только спросил! – с почти невесомым вызовом откликнулся художник. – Ну, раз – моя, значит, ехать туда без толку…» – «Напрасно не доверяешь себе, – смягчившись, заявила девушка. – Кстати, тому дубу вовсе не триста лет, как ты предположил, а больше пятисот. Это я сейчас у папы узнала… Не удержалась». – «Дуб-патриарх! Действительно, занятно, – глаза Рощина заискрились. – Жаль дождик моросит». – «Отправляйся-отправляйся, а сырая погода – прекрасный повод, оставить Наташу дома», – заключила Светла.
Запирая мастерскую с сохнущими картинами на два оборота, живописец усмехнулся, вспомнив недавнюю потасовку горничных. Вначале он услышал из-за дверей, буквально, змеиное шипение. Затем – шлепки оплеух и отрывистое взвизгивание на разные лады. Уже выбежав в коридор и разнимая филиппинок, Рощин понял по дерзким восклицаниям, что их так раззадорило. Вернее, кто. В постель с ним?! Его прихоть?! Только с помощью Наташи ему удалось убедить горничных в совершенно обратном. По крайней мере, так показалось Владу. Сейчас же, едва узнав о желании живописца, его названная невеста с большой охотой намеревалась сопровождать Рощина в чащу леса. Однако джентльмен не разрешил даме мокнуть под английским небом из-за своих капризов.
– Жди к ужину, – Влад сунул аппарат в рюкзак и отыскал в шкафу плотную джинсовую куртку: «Не растаю!»
На двухколёсном товарище художник проехал лишь метров полтораста. Как только окна особняка скрыла листва, он спрятал велосипед в кусты и запрыгал вдоль тропок через бор длинными невидимыми зигзагами.
Тридцать седьмая глава
Перед поляной деревья росли так густо, что Рощину пришлось-таки немного прогуляться и обычным способом. Он уже собирался отвести в сторону последнюю ветку и выйти на открытое пространство, как услышал голоса. Детские голоса. Русскую речь! В британской дубраве!
– Мистика! – с чувством прошептал Влад. – Ласточка моя, ты не скажешь, что за наваждение?
«Сама в шоке! Секундочку, – моментально отозвалась фея. – Послушаю их мысли и сообщу… Не выходи пока наружу».
– Почему!? Да не боюсь я детей… – Рощин вновь потянулся к мохнатой еловой лапе, но его остановила заботливая Светла: «Дело не в тебе, не испугать бы их. Говорю ж, погоди!»
Влад кивнул и замер.
«Несчастные ребятишки, – спустя минуту заговорила фея в голове художника. – Это брат и сестра. Коля и Лена. Пять лет назад их усыновила одна американская семья… Ах, да! Коле недавно исполнилось двенадцать, Леночке – одиннадцать. Так вот, приёмные родители души в них не чаяли, и так продолжалось целый год… Пока их новые папа и мама не погибли в аварии. Потом ребята попали в другую семью, взрослые тоже были добры к детям. Минул год, и их так же не стало. Застрелили в Центральном парке Нью-Йорка. В Америке видимо много бездетных супругов…»
«И следующие скончались?!» – уже мысленно вопрошал Рощин.
«Да… – грустно ответила Светла. – В общей сложности – четыре раза подряд. Причём, тем или иным образом, спустя ровно двенадцать месяцев материнства-отцовства умирали сразу и муж, и жена. Это, действительно, мистика какая-то! Ныне Коля и Леночка уже почти год на воспитании у пятой счастливой четы американцев, которые повезли детей в Лондон. Ребята считают, что в смерти взрослых виноваты они. Что именно они приносят все напасти этим хорошим людям. Поэтому, не дожидаясь критической даты, дети убежали от родителей во время экскурсии по Британскому музею. Мальчик вычитал в интернете, что в окрестностях Мэлдона есть православный монастырь. Туда они и направлялись, чтобы с них сняли проклятье».