«…И заблудились, – подвёл черту Влад. – Пойду, приглашу их в дом. Как бы не заболели…»
«Прошу тебя, милый, аккуратнее! – попросила девушка. – Они пролезли через дырку в ограде с дальней стороны парка и, сидя под дубом, думают, что попали на святые монастырские земли».
«Не переживай! Я не собираюсь выскакивать перед ними как чёрт из коробочки», – после этих мысленных успокоений любимой, художник тихо-тихо попятился и, когда до края поляны стало уже метров тридцать, он вполголоса, но всё же громче дождя и ветра, запел единственную песню из своего, ну, очень любительского репертуара, которая более-менее приличествовала бы какому-нибудь монаху, а именно – «Боже, царя храни».
Наташа искренне обрадовалась ребятишкам. Собственноручно накрыв стол и накормив их досыта, она утащила Леночку в ванну хозяйской спальни, отправив Колю мыться в душ графской опочивальни и поручив его заботам садовника Вильяма. Улыбающийся Рощин проводил и тех, и других, покурил в гостиной, а затем велел горничным, тотчас же пойти и забрать всю грязную детскую одежду и привести её в порядок. Однако когда Афина несла мимо него в домашнюю прачечную груду сырого и замызганного облачения Лены и Коли, художник слегка притормозил её. Он записал на бумажку размеры с бирок на воротниках и поясах: «Куплю ребятам всё новое! Светлочка, поможешь с фасонами и прочим?» – «Поехали уже! – смеясь, откликнулась фея. – Захвати с собой в город филиппинку, хочется вслух пообщаться, да и выбирать одёжку будет полегче». – «Поди, хочешь вселиться в верную невесту Мутью?» – «Она пусть трудится дома, – хмыкнула Светла. – Позови влюблённую в тебя Синди, заодно после нашего разговора я ей и в чувственном плане мозги прочищу! Сразу всё забудет».
Влад ещё только подъезжал к медленно открывающимся воротам усадьбы, а рядом с ним сидела уже фея. Маленькая такая и смугленькая.
– Странно тебя ощущать в этом облике… – пробормотал Рощин. – Хорошо, что у нас есть Наташа… Не уверен, что даже обнять бы смог.
– Да уж! Для любви не гожусь, – вздохнула Светла. – Но я не для этого…
– Нет-нет, – подмигнув, живописец перебил наречённую. – В конце концов, если приглядеться и немножко пообвыкнуться… Можно найти что-то привлекательное. Даже очень много! Худенькая девчушка, ручки-ножки аккуратненькие, раскосые глазки всегда смеются… Представить себя вновь подростком. Девятиклассником… Шучу-шучу! Не дерись! Я же за рулём!
– Тогда спрашивай, хватит чепуху молоть!
– Как ты ухитрилась прочитать всю биографию у них в головах всего за одну минуту? Не могли же брат с сестрой именно в это время прокручивать события за последние пять лет?!
– Очень просто! Задавала вопросы и получала ответы… -фея показала ладошками – хлоп, хлоп, словно лепёшки лепила. – Ты ещё главного не знаешь. Я справилась у папы про них… и про странные смерти…
– Не тяни, пожалуйста!
– Охотились не на приёмных родителей, а на детей.
– Так я и предполагал! – воскликнул Влад. – Ну, не может какое-то непонятное проклятие малышей перекроить все беды на головы совершенно чужих взрослых людей. Пусть самых прекрасных и добрых, но практически – чужих. Теперь скажи, кто охотился?
– Серые, кто же ещё! Коля уже сейчас – великий физик. Серые демоны не хотят, чтобы он жил и творил. Благо, их сила иссякает на рассвете…
– На каком рассвете?! – не понял Рощин. – Про демонов из тёмных миров космоса я помню…
– Наступает космическое утро Сварога, а ночь, когда мощь серых непреодолима, уже кончилась. Сейчас всё объясню, родной, – Светла по-свойски похлопала художника по коленке, но заметив его нервозную реакцию, тут же осеклась. – Всё-всё, больше этими руками не дотронусь, извини.
– Ладно, продолжай…
– Сутки в нашей Галактике длятся двадцать шесть тысяч лет. Утро, день, вечер, ночь… – размеренно произнесла фея, но тут заметила, что Влад пристально уставился на неё. – Может, притормозишь? Нам ещё аварии не хватало.
– Хорошо, – послушался Рощин. – Итак, получается, каждое время суток занимает по шесть с половиной тысяч лет. Знакомая цифра. Именно столько мы находились в разлуке.
– Именно столько длилась ночь, и на Земле, да и вообще повсюду в нашей Галактике, хозяйничали демоны. Лишь могучие духом светлые пытались, хоть чуточку влиять на происходящее.
– Как Гермес и Лада?
– Да, и не только они. Есть ещё… и всегда были, но за ними постоянно охотились и расправлялись, придумывая для остальных людей любой, даже самый дикий предлог в оправдание. Чудовищные зверства возводились в закон, в мировой порядок. Сожжение заживо волхвов, целителей, ведуний, знахарей, учёных. Самых умных, самых честных, самых лучших…