«И тут массаж!!! Светла, …» – про себя начал Рощин, а закончил уже в голос:
– …это твои шуточки?
– Ты, действительно, сильно устал, – прошептала Наташа – она никуда не делась. – Ну, хочешь, клади голову мне на животик, поспи, как ты любишь. А я тебя покараулю…
«И правда, спокойной ночи, милый! – в тон учительнице проворковала фея. – Я к тебе во сне приду…»
– Я постаралась, чтобы ты и во сне очнулся в своей любимой позе со мной… с нами, – мелодично поправилась Светла, оторвав голову от подушки. – Хотя, конечно, иметь меж раздвинутых ног целого рыцаря на боку… Можно, можно… и очень приятно, но недолго. И даже Наташа никогда не сумела выдержать до утра…
– Ну-ну-ну! Привет, родная! – бодро ответил Рощин аккуратной щёлочке пупка феи и поцеловал его. – Куда ты нас забросила?
– Щекотно! – дёрнулась богиня живописца. – Это спальня в Мэлдоне… В первом нашем доме… бесстыдник, погоди чуть-чуть…
– Ты такая сладкая, не вели казнить!
– Ни за что… ещё… да… здесь… – часто дыша, булькала фея. – Хотела сказать: в нашем первом доме в Британии…
– Верно. Самый первый дом – с зелёной крышей… Расскажи… мне… правду… – секундно прерывая ласки, прочмокал художник. – Сейчас…
И Влад пополз вверх по восхитительному телу феи. Когда его голова оказалась напротив лица Светлы, девушка фыркнула:
– Ну, зачем ты остановился?! В кои-то веки…
– Да я здесь, – спокойно проронил Рощин. – Только ответь мне и сразу продолжу… Прости, за глупый шантаж, но ты не говоришь мне истины уже несколько дней. Ни во сне, ни наяву…
– Так нет же никакой истины! – чуть не всхлипнула девушка, с истомой вытянув ноги и поджимая пальчики, словно балерина в пуантах. – Нет её! В смысле, той, которую ты не знаешь.
– Ну, конечно! Ты же читаешь все мои мысли…
– Не так! Володенька, не так, – Светла обхватила ладонями небритые щеки любимого мужчины. – Я тебе говорила: слышу, только когда ты обращаешься ко мне…
– Но почему-то не всегда отвечаешь… – живописец, бессмысленно лёжа на прекрасной молодой даме, поёрзал: «Ей, наверно, тяжело меня держать» Фея, конечно же, услышала всё и улыбнулась:
– Я же могу иметь свои маленькие секреты. Сделай скидку на капризы слабой женщины… Пожалуйста… Что-то ты чересчур холодный, – богиня подвигала бёдрами. – Верно, уже нанежился с Наташей?
И зачем Светла перешла в атаку?! А может, и правильно сделала? Нарыв надо вскрывать…
– Нанежился? Это упрёк? Мне? Лучше признайся, что ты на Лизе и Глории репетировала наше будущее – с тобой и Наташей! – наконец, вслух вскинулся Влад.
– Не ругайся, пожалуйста. Я никогда не отважусь лепить из близких людей кукольный театр, – Светла откинула платиновую прядь со лба. – А у нас всё будет по-другому, в тысячу раз лучше. Честно и открыто. Сразу, а не когда-нибудь потом, как у них. Ты же видишь, что-то человеческое, по крупицам стало налаживаться, лишь после этого цирка. Просто я не хотела, чтобы твои друзья ссорились. Помогла – как могла… пустяковым советом принцессе.
– Птичка моя, я не ругаюсь, а интересуюсь. Ну, немножко громче, чем обычно… – Рощин, пружинисто прижимая роскошную упругую грудь феи собственным волосатым бюстом, уже пожалел о своих шумных упрёках и пошёл на попятную. – А, кстати, твой совет-то, откуда у неё вдруг возник под причёской?
– Навеяло из атмосферы… как бы, – фея помахала ладошкой, как веером. – И ты напрасно ёрничаешь про умственные способности принцессы. Совет советом, но надо ещё сыграть такую сложную сцену, найти нужные слова.
– Таланта артистки Лизоньке не занимать. Согласен! – руки Влада, скользнув по талии любимой супруги, опустились ниже и пошли в обхват.
– И артистки, и сценаристки! – Светла податливо расслабилась. – Глория, хоть и поразилась, но тоже поверила во всё это… Как и граф! И уверяю тебя, что Дорсет, донельзя возбуждённый от их ласк, особо не пострадал.
– А я и не сомневался в этом! – Рощин уже вновь завёлся на лирический лад. – Граф у нас сейчас – на коне!
– А ты – на мне… – фея прикрыла веки.
– Ты лучше, чем конь…
– Шутник… укушу…
В уютном будуаре-купе принцессы нынешней ночью никому не спалось. Долго. Граф чуть ли не за руку привёл туда Глорию, и устроил ей, прежде совершенно несвойственную для него, сцену ревности… да ещё, при Лизе. Что ж, принцесса сама пламенно мечтала попасть в их тесный мирок. А уютно ли в нём – третьей?
– Этот мэр слишком настойчиво ухаживал за тобой! – Дорсет ткнул пальцем, едва не в лицо медсестре. – И тебе это нравилось! Так ведь?