Второй раз за последний месяц в католический храм съехались все королевские семейства мира. Только на этот раз – в траурных одеждах. Оцепленный тройным кольцом гвардейцев брюссельский Собор Святого архангела Михаила и Святой Гудуллы огласился поминальными молитвами святых отцов и плачем четверых, так внезапно, осиротевших детей. Дорсет поначалу пытался шептать Лизе слова утешения, но от них слёзы ещё обильней текли из её глаз. Майкл замолчал и струной замер рядом с женой. Лишь время от времени, он легонько сжимал пальцами её локоток.
После службы чёрная колеблющаяся лента похоронной процессии потянулась по городским улицам на север, в Лакенский Нотр-Дам. В фамильную усыпальницу всех бельгийских монархов. «Побудем с ребятами во дворце недельку-другую, – шепнул Рощин Наташе. – Надо их поддержать». Живописец, его верная подруга, Коля и Леночка шли следом за всхлипывающими принцами и принцессами. А уже потом – министры и прочие придворные. Так пожелала Лиза, пока ещё не коронованная, законная наследница престола.
Неделя траура тянулась бесконечно. В обычно шумном домашнем дворце повисла вязкая тишина, режущая уши. Все дети, неважно – королевские отпрыски или простые русские мальчик и девочка, говорили только вполголоса, словно боясь, потревожить покой погребённых. Наташа и Глория, как могли, пытались отвлечь от мрачных мыслей младшую принцессу, ухаживая вместе с ней за растениями в обширной оранжерее. Как-то туда забрела и Лиза. Она понаблюдала за не слишком умелыми садоводами несколько минут, затем быстрым шагом отправилась на поиски Рощина.
Влад, в пожалованных ещё королём покоях, как обычно во все эти скорбные дни, что-то мастерил на пару с Колей. Дорсет сидел тут же в кресле, но немного поодаль от изобретателей, со стаканом виски в руках. Ополовиненная бутылка стояла на полу. Принцесса, не дав и слова произнести, поднявшемуся навстречу к ней Рощину, подняла указательный пальчик:
– Погоди, Влад! Мне пришла в голову, как мне кажется, отличная идея.
– Давай, говори свою идею! – обрадовался художник, наконец, немного ожившей после трагедии Лизе. Он пододвинул к ней стул с золочёными завитушками: – Присядь! Внимательно тебя слушаю.
– У нас в оранжерее столько всяких растений… Может быть, там найдётся то, что тебе нужно для снадобья?
– Обязательно схожу посмотреть! – кивнул Рощин. – А я и не подумал об этом…
– И ещё! – отчеканила без пяти минут королева. – Даже, если их там не окажется – мы снарядим две, три… да сколько угодно экспедиций, чтобы они отыскали эти растения: и в Африке, и в Америке! Отправим лучших ботаников на самолётах. И не думай, пожалуйста, о деньгах.
Влад потеребил волосы на макушке:
– Тебе хочется побыстрее?
– Ну, да. Всё утро я высчитывала в морских милях будущий маршрут «Улисса», делила на его скорость. А, кроме этого, ещё нужно время на поиски чудесных травок где-то в джунглях Индии и Амазонки… – Лиза замялась. – Меньше двух месяцев у меня не получается!
– А что произойдёт за эти два месяца? – поинтересовался живописец.
Принцесса смутилась:
– Уже произошло…
– Ты беременна? – и спросил, и не спросил моментально протрезвевший граф, вскакивая с кресла.
– Да, – Лиза повернулась к мужу. – А Влад же не объяснил, когда тот эликсир надо принимать: до или после. Если – до, то мы опоздали…
«Успокой нашу Лизоньку, мой дорогой, – неслышно для всех, кроме Рощина, засмеялась Светла. – Можно и после того! Тем не менее, мысль с ботаниками на самолётах – интересная. Только Южную Америку и Австралию, всё равно, оставь для себя». – «Хорошо, любовь моя!» – и виртуальный поцелуй полетел к фее.
В сопровождение «Улиссу» новая королева отрядила фрегат военно-морских сил Бельгии. «И дорогой Влад, не спорь! Кругом пираты, и вообще, неспокойно как-то… Им всё равно надо чем-то полезным заниматься, так пусть охраняют моих друзей!»
Беременная Лиза не рискнула отправиться в долгое плавание, собираясь дожидаться уже готового снадобья на твёрдой почве. Дорсет, ставший Его Королевским Высочеством и принцем, уже не мог вольно распоряжаться своими перемещениями как прежде, о чём, кстати, нисколько не жалел. Глория, как и предполагал Влад, стала для монаршей четы ближайшей соратницей, и чтобы она не чувствовала себя ниже рангом среди других фрейлин и прочих придворных, Лиза пожаловала ей титул графини. «Ты долгое время преданно оберегала нашего Майкла, поэтому по праву заслужила графскую тиару!»