– Азъ есмь царь!
Наташа на заднем сиденье засмеялась в голос, перевела Глории и, теперь они вволю хохотали дуэтом. Полисмен же, к полнейшему удивлению Влада, всё понял так, как надо и, воскликнув:
– Ах, это вы! Извините, – попытался соорудить для машины «русского Леонардо» зелёную улицу. Правда, безуспешно. Виновниками пробки стали репортеры, которых после утренней толчеи у гостиницы теперь, казалось, стало раза в три больше. Всё же спустя каких-то пять минут Рощин припарковался у банка. Место для него, как выяснилось, забронировали сразу после выхода утренних газет.
Живописец попросил девушек оставаться в автомобиле, а сам уверенно вошел в тяжелые резные двери. Охранник с пистолетом на боку даже козырнул ему, а другой рукой деликатно придержал дубовую створку. Прохладная сырость старины в холле с мраморным полом, а навстречу к Рощину уже спешил хорошо одетый господин средних лет:
– Добрый день! Мы очень рады, что вы воспользовались…
– Здравствуйте, сэр! – не очень вежливо перебил господина художник. – Вы, собственно, кто?
– Управляющий этого филиала банка, – ничуть не смутившись, ответил сэр. – Мы готовы предоставлять вам услуги по хранению картин совершенно бесплатно…
– Что значит – бесплатно?! – сдвинул брови Влад.
– Вам не надо платить…
– Это понятно. Но я не собираюсь бесплатно хранить у вас картины.
– То есть?!
– Вы сами должны мне платить за это. На родине я немного занимался рекламой, в том числе, и рекламой банков. Итак, сколько в день? Поверьте, я не шучу.
– Тысячу фунтов за сутки хранения, – выпалил опешивший от такого напора управляющий.
– Хорошо. И кроме этого, единовременная премия – десять тысяч. Выдайте мне золотую карточку и все деньги переведите на неё. Карточку принесите в галерею. Успеете к обеду? Ну, и прекрасно. Кстати, это наше соглашение официально оформите на бумаге и тоже с собой захватите. Ячейку я у вас буду занимать семь, нет – уже шесть дней. Итого – сколько с вас?
– Шестнадцать тысяч… – пролепетал банкир.
– Верно. Всю сумму попрошу вас перечислить уже сегодня. Надеюсь, у вас есть такие деньги?
– Это не проблема для нашего…
– Вот и хорошо. Увидимся в обед!
Оставив управляющего в холле, Рощин с охранником, который катил за ним тележку, прошел в хранилище. Пока он аккуратно перекладывал картины из стальной ячейки, заговорила Светла: «Поразил! Наповал! Даже словечка мне не дал вставить. Камни не оставляй! Да и контракт тоже в карман положи. Теперь, бог их знает, как они с перепуга поступят. Еще влезут и проверят, что тут хранишь».
– У меня карманы глубокие, – вслух ответил Влад, засовывая черный пакет с драгоценностями поближе к сердцу. – Специально такую куртку выбирал. Пустой портфель всё же здесь оставлю…
Охранник, не поняв ни слова, закивал как китайский болванчик и покатил тележку с живописью к выходу.
Пока Влад с двумя пригожими помощницами развешивал свои полотна, к нему подошел владелец «Львиного сердца» и попросил не вносить остаток платы за аренду зала.
– Вы и так поиздержались, оплачивая еще и хранение картин в банке. Безусловно, наша система безопасности оставляет желать лучшего, – галерист с сожалением развел руками, и, вполголоса, добавил: – Слышал в новостях, что вы два года откладывали деньги, отказывая себе во всём. Ходили в рубище, а питались черным хлебом и квасом…
Рощин заулыбался и тепло пожал руку доброго джентльмена:
– Ну, уж с квасом они там, в новостях преувеличили…
– Неужели как Солженицын – только хлебом и водой?
– Нет, я имел в виду – совсем в другую сторону. Хлеб всё же был белым и с маслом. Вот про два года сборов – истинная правда… – Владу не захотелось наживаться на доверчивости этого англичанина, особенно после того, как обнаружил в его эмоциях искреннюю сердечность. Он еще раз, с чувством потряс руку галериста. – Большое спасибо, за ваше предложение, но я не могу его принять. Внесу остаток, как и договаривались – под занавес выставки.
– Тогда «под занавес» легкий фуршет для ваших гостей – за мой счет! – не унимался славный джентльмен. – Закажу лучшие закуски и шампанское.