– В Африку?! – еле слышно переспросил Влад.
– Да, в компании таких же богатых бездельников я отправился в Камерун, – невозмутимо продолжил граф. – Мои компаньоны мечтали убивать слонов и львов, у меня же втайне теплилась надежда, что незнакомые экзотические пейзажи вернут мне музу. В багаже лежал альбом и коробка с акварелью. Карабин тоже имелся. Правда, выезжая в саванну вместе с приятелями, я так и не достал его из чехла. Останавливаясь на отдых и сидя возле палатки, пытался изобразить на бумаге зацепившееся за ветвистое дерево вечернее солнце, сидящих возле костра туземцев или по памяти – смертельно раненого днём бегемота. Видимо, во время этих бдений я и подцепил малярию. В начале третьей недели африканских похождений меня заколотило так, словно я голым оказался на Северном полюсе. Не хочу в деталях расписывать эту болезнь – ничего приятного нет. В больнице городка Гаруа, куда меня привезли приятели, на моё счастье, работала миссия «Врачи без границ». Там я и попал в заботливые руки Глории. Лучшей на свете сестры милосердия…
– И как-то так само собой получилось, что встретив Майкла в приемном покое, я уже не отходила от него, совершенно забыв про остальных больных, – проговорила Глория. – Лучшая медсестра в мире, наверно, так бы не поступила.
– Ты лучшая сестра милосердия для меня, – с легким упрямством повторил граф. – Итак, я провёл три недели в отдельной палате в этой лечебнице, потом арендовал небольшой дом в городке. И мы с моей спасительницей перебрались туда. Для возвращения в Англию я еще не был готов физически. Зато морально – в полном порядке! Собственно, тогда и появились холсты с британской природой. С любимой природой, где нет никаких малярийных комаров и прочей летающей, скачущей и ползающей гадости. Где самый опасный зверь – овечка. Где можно просто-напросто улечься на зелёную травку и безмятежно уснуть под легким июльским ветерком. И главное – проснуться живым и здоровым!
– Ты имеешь в виду, полотна в твоём кабинете? – всё же уточнил художник Рощин.
– Те самые, – кивнул Дорсет. – Три лучшие из них. Одно – напротив письменного стола,…
– …И два над секретером, – закончил за друга Влад. – От них реально веет магией, и невозможно оторвать взгляд. Мир в этих картинах живёт и меняется совершенно непостижимым образом. Трижды в течение дня я нарочно заходил в кабинет, и всякий раз на холстах появлялся новый пейзаж. Не понимаю, как такое возможно, но всё это происходит по-настоящему. И, кажется, суть кроется не в разном освещении…
– Точно так, – Майкл промочил горло глоточком виски. – Сам не могу разобраться. Их я писал в перерывах между приступами лихорадки. У болезни тогда появилось некое строгое расписание, к которому привыкаешь по возможности. С полудня до трех часов трясёт, и как только отпускает – бегом к мольберту. Да, я говорил: у меня с собой была только акварель. Но она не давала нужной полноты, вязкости что ли,… Слава Богу, у меня уже появилась Глория. Можете себе представить, как трудно найти масляные краски, хорошие кисти, холст и всё прочее в небольшом африканском городе? Его и городом-то трудно назвать. Вот живую свинью или петуха там можно купить даже на главной улице, хоть возле их мэрии! Но Глория, каким-то чудом, всё необходимое для живописи нашла. Про благотворительную миссию ей, конечно, пришлось окончательно забыть.
– Целиком и полностью за недолеченных африканцев беру всю вину на себя! – «медсестра без границ» словно школьница подняла руку. – Я делала это не без удовольствия: и краски искала и про миссию забывала. Собственно, я и записалась в эту организацию, только, чтобы от мужа уйти без скандалов и ссор. Дело благородное, попробуй, поругайся – соседи здороваться перестанут. Так что отбыла я с почестями, всё равно, как по повестке на военную службу. Правда, без оркестра. Кстати, Влад, ты практически угадал, заявив, что разведка по мне плачет.
– Ну, не совсем так… – попробовал возразить Рощин.
– Ладно-ладно, тут же все свои! Не обижайся! – горничная-медсестра даже прижала ладонь к сердцу. – Меня уже через неделю пребывания в Африке пытались завербовать. Тоже говорили – талант пропадает зря.