Немного потерянная Наташа стояла под ручку с Глорией на запретной для всех остальных «нейтральной полосе», за канатом у одного из питерских чувств-пейзажей. А именно у «Пляжа Петропавловской крепости», где разудалая компания полупьяных и закормленных купальщиков гонит прочь голодного нищего старика. Они швыряют в сутулую и кочковатую фигуру деда объедки – куски колбасы, хлеба, сыра. В выцветших глазах убогого – жалость, но не к себе – переносящему шлепки, удары и унижение. Он страдает от того, что еда, способная насытить его на еще один день жизни или даже два дня, отлетает от него на песок, на грязную гальку. Его рука всё же тянется к упавшей краюхе… «Выбрала же местечко с подходящей аурой, – не без ласки подумал Влад про подругу. – Пора её забирать на свежий воздух!»
Не нужно владеть изощренным зрением тонкого портретиста, чтобы прочитать внутреннее состояние Наташи на её красивом задумчивом лице. Рощин этим абсолютным зрением обладал в полной мере. Девушка одновременно и радовалась славе любимого, и боялась её. Сценка с гонимым прочь стариком, идеально дополняла её переживания. Влад бочком-бочком стал осторожно пробираться к Наташе с Глорией, но на полпути его перехватил добросердечный владелец галереи и затараторил:
– Невиданный успех! Совершенно невозможно протолкнуться – такого здесь еще не было! У меня к вам особое предложение – прошу выслушать. В галерее восемь залов, а занят только этот. В остальных – после происшествия с африканцем – пустота. Давайте, завтра с утра три картины с богинями разместим в самом большом зале, кстати, там и освещение лучше. А другие ваши полотна развесим по два, по три в оставшихся помещениях. Станет гораздо свободнее. Как вам идея?
Рощин закусил нижнюю губу, чтобы не расплыться в широкой улыбке.
– Несмотря на щедрое предложение королевы, я не могу себе позволить аренду всей галереи… – сдержанно пробормотал живописец, уже предполагая будущую реакцию истинного британца.
– Да разве ж я могу! – воскликнул галерист. – Достаточно того, что вы уже заплатили. С лихвой!
– Согласен, – коротко ответил Влад. – Завтра так и сделаем. А сейчас – извините, мне надо…
– Конечно! У меня тоже дел по горло! – довольный англичанин упорхал в сторону группы ожидающих его телерепортёров и сходу начал делиться с ними свежей новостью по поводу расширения площадей экспозиции. Внимания журналистов хватило и ему.
– Ну, наконец-то, до вас добрался! – как можно проще произнёс Рощин своим замечательным помощницам, обняв Наташу за послушную талию. – Дорогие мои, а не испить ли нам кофейку? В кафе? Отдохнём чуть-чуть от духоты и суеты. Да и по рюмочке коньяка отведать – не грех. А? За здоровье Её Величества.
Уговаривать девушек не пришлось.
В соседнее кофейное заведение ребята не попали – там тоже клубился народ. Пришлось прогуляться пару кварталов по Корнуолл-роуд, чтобы найти в ресторане или пабе, всё равно, один-единственный свободный столик. В результате, они отыскали местечко для себя в уютной пивной, где постоянной музыкальной усладой слуха гостей служило кантри, а все стены и даже потолок увешаны лошадиной и ковбойской амуницией.