– Уверен, тут подают самую вкусную конину, – буквально, на ушко спутницам не слишком весело и невпопад пошутил Рощин, стоя с ними посреди зала и высматривая удобный столик. Выбор имелся, но официантов не наблюдалось, а краткое меню было нацарапано мелом на черной доске.
– Девочки, давайте заодно и пообедаем, – сказал Влад, наскоро пробежав глазами список блюд и усадив Наташу рядом с собой. – Утром я не мог смотреть на еду.
– Все не могли… – авторитетно, как и подобает медику, подтвердила Глория, всматриваясь в каракули над барной стойкой. – И хотя ты, чуть не испортил мне аппетит своей кониной – не отказалась бы от жареной картошки с отбивной…
– Просто ты не знаешь, какая вкусная конская колбаса! – громче, чем следовало, воскликнул Влад.
– Тише-тише, – Наташа сжала локоть художника. – Тут, похоже, поклонники лошадей совсем в ином виде. В живом. Мне – то же самое, что и Глория выбрала.
Рощин извинительно помотал головой:
– Значит, три порции и по кружечке пива… Лёгкого, – поспешно добавил он, вспомнив ночные нотации Светлы. – Надо у бармена заказывать, я сейчас…
– Сиди уж, лучше сама схожу. А то еще с ним пошутишь невпопад, – подмигнула Глория. – Тем более, я знаю тайные слова, чтобы всё приготовили быстро и вкусно.
– Тут, кажется, надо вперед платить, – прозорливый художник углядел возле кассы манипуляции нового посетителя с пластиковой карточкой. – Возьми мой бумажник, как раз утром в банке тысячу обналичил.
– Не откажусь…
– Представляешь, мне один липкий фотограф предложил сняться голой для его журнала. Сулил тысячу фунтов. Говорит – на разворот страниц поместим слева картину, а справа оригинал… – вполголоса поведала Наташа любимому, когда Глория отошла сделать заказ.
– Ещё чего! Где он? – Рощин машинально и злобно обвёл взглядом нескольких мирных любителей пива.
– Что ты?! Не здесь же! На выставке. Он моментально был послан… и сразу же быстро ушел. Наверно, по указанному мной адресу, – девушка тесно прильнула к Владу, благо, это удобно делать, сидя на одном коротеньком диванчике. – Не нервничай, я тебе рассказала это совсем для обратного. Чтобы посмеялся… Случайно вспомнила, когда ты сказал про деньги…
– Извини, моя хорошая, – Рощин, извернувшись, обнял Наташу и поцеловал в губы. – Видно, мало меня ветром обдуло. Ещё весь в ореоле,… но я – здесь и твой. Кстати, сегодня-завтра после закрытия выставки нам надо по магазинам пройтись, где красивые платья и костюмы продают.
– Зачем?
– Надо же нарядиться, когда мы с тобой к королеве пойдём. С картинами.
– Мне тоже можно? Ты меня приглашаешь? – не веря своему счастью, прошептала девушка.
– Конечно! Я тебя теперь ни на минуту одну не оставлю. И не из-за этого фотографа, ну, не только из-за фотографа.
– А ещё почему? – Наташа игриво склонила головку набок.
– Разлучаться не желаю.
Весь набор потаённых слов мудрой медсестры заключался всего лишь в одной десятифунтовой купюре сверху. Если, конечно, не считать очаровательной улыбки Глории, подаренной лично бармену. Этому пивному командиру повезло находиться в обществе прелестницы дольше на пару минут, чем изначально намеревалась пробыть возле него наша главная графская горничная. Она уже собиралась отойти от стойки, но заметив нежную беседу русской парочки, великодушно дала им время: и пообниматься, и поцеловаться. Соскучились они. Глория прекрасно понимала – когда происходит столько важных событий на людях, влюблённым страстно хочется побыть наедине. Еще более страстно, чем всегда. Поговорить, обсудить всё и, может быть, в который раз, признаться в любви. Девушка чуть-чуть позавидовала их открытым настежь чувствам. Она так могла вести себя с сиятельным рантье Майклом Дорсетом, разве что в затерянном среди джунглей и гор маленьком африканском городке.
Забирать заказ, друзья ходили втроём. И то – рук едва хватило. Когда вновь усаживались, Рощин выразительно посмотрел на Глорию:
– Я помню. Коньяк с меня, но вечером, – произнёс Влад и добавил, уже мысленно: «Вдруг, после обеда, на этот раз – папа Светлочки кого-нибудь из великих пришлёт».
Двадцать вторая глава
В галерею возвращались нога за ногу. Влад еще остановился на углу перед нужным поворотом – спокойно покурить без журналистских приставаний. Он попросил Глорию связаться с Майклом и сообщить ему последние королевские новости. Девушки прошли немного вперед, красавица-медсестра уже начала что-то говорить по телефону и, вдруг, её довольное выражение лица резко сменилось на беспокойную гримасу. Художник отбросил сигарету и в два прыжка оказался рядом: