– Ничего себе – герцог! А другие твои родные? Помню, ты еще в академии на зимние каникулы собирался лететь на свадьбу младшей сестры.
– Да, в Австралию. Есть у меня и младшенькие: брат Гриффин с сестрой Джанет. Крошка Джанет влюбилась в восемнадцать лет в сына губернатора одного из штатов Зелёного континента. Поэтому и свадьбу сыграли в Аделаиде. Попробую опередить твои вопросы. Сестра – графиня, а брат – виконт. И на этом давай уже с титулами закончим.
– Согласен, а то я уже запутался, – Рощин вновь наполнил рюмки портвейном – себе и девушкам. – Давай, завершающую – за наших леди!
Майкл чокнулся с друзьями кружкой с кофе. Все выпили. Влад, похоже, не торопился подниматься из-за стола, Наташа слегка его потеребила:
– Поедем, уже поздно…
– Сейчас, моя хорошая, – Рощин поцеловал девушку в нежную щёчку и повернулся к графу: – Агент, случаем, не узнает, что мы с тобой здесь встречались? Еще растрезвонит… Не разрушится легенда?
– Ни в коем случае! Четвёртый стул я успел убрать в сторонку от стола. И тарелку с приборами. Так что – пировали вы втроём.
– Как ты только всё это сообразить сумел за секунду?! – Влад, наконец, отодвинул тарелку и встал. Особо голодать русскому художнику ещё не приходилось, но оставлять, фактически на выброс, столько вкусной еды?! Следом поднялся и Майкл:
– Я же тут постоянно на нелегальном положении – готов к любым неожиданностям. Провожу вас, но только до коридора.
Умненькие куколки наших художников обнялись, расцеловались и, буквально, на пороге принялись горячо обсуждать завтрашнюю поездку по модным магазинам. Прощаясь и с чувством пожимая Дорсету руку, Рощин, кивнув в сторону девушек, усмехнулся:
– Этот парень из секретной службы, верно, посчитал меня каким-то неутомимым сластолюбцем…
– Он посчитал тебя счастливчиком! – убедительно поправил граф своего друга. – Любить сразу двух таких прекрасных дам – великое счастье. Любой позавидует такому везунчику!
Наташа и Глория засмеялись, а скромный Влад пробормотал:
– Но всё же…, как-то…
– Кстати, ты, не опровергай подобные слухи, если пресса будет вопросы задавать, – протрезвевший Майкл не стал дослушивать конец этой помятой фразы, перебив Рощина. – Это лишний повод тиснуть про тебя позитивную для восприятия народом статью. По нынешним временам, человек искусства с нормальной человеческой ориентацией – это такая редкость. Приятное исключение. А у тебя, судя по всему этому, – тут Дорсет плавно указал на, хоть и немного уставших, но и сейчас, восхитительных девушек, – ещё и превосходный вкус.
«Интересно, как бы отреагировал наш граф, если бы узнал, что ты на самом деле любишь сразу двух прекрасных дам? И они обе – любят тебя! А? Мой неутомимый сластолюбец», – неслышно для всех остальных, кроме Влада, шепнула Светла.
Вернувшись в отель, Влад потрогал табличку «Не беспокоить», висящую на дверной ручке, и оставил её на ночь. Художник проверил ценный портфель в сейфе-шкафчике, который ему доставили в номер уже после первых статей в британской прессе, бросил куртку на стул и откинулся на постели, глядя в потолок. Наташа, по обыкновению, не побежала в душ, а примостившись рядом, взяла его руку в свои ладони.
– Много волнений и новых впечатлений, – тихо произнесла она.
– Даже слишком много, – откликнулся Рощин. – И все – замечательные. Разве так бывает в жизни?! Я словно в невесомости – не могу сам выбрать, куда лететь или идти. Парю в облаках, вернее, сам как облако – куда ветер дунет, туда и устремляюсь. Хотя, повторяю, всё здорово. Но меня не покидает ощущение, что скоро грохнусь на землю. Не верится во все эти чудеса. Эти миллионы фунтов, рыцарство, слава… да еще поместье, практически одновременно. Словно это и не я вовсе.
– К хорошему быстро привыкнешь, – рассудительно заметила бывшая учительница, в которую уже после первого урока влюблялась поголовно вся мужская половина класса. – Отвыкать тяжело. Но мне кажется, что ты сейчас получаешь всё то, что прежде недополучил. Справедливость, наконец, торжествует. У тебя замечательный друг, такой же, как и ты сам. Вот, действительно, уникальный случай. Обычно, кто-то из двоих, как бы ни дружили, хоть с пелёнок, всё равно пытается хитрить и ловчить. А на вас я смотрю и радуюсь: вы оба друг к другу относитесь с открытой, чистой душой. Хочешь, принесу чего-нибудь попить? Или выпить?
– Наверно… – задумчиво произнёс Влад. – Нет-нет, не вставай, посиди ещё вот так. Чуть позже сам возьму и тебе тоже подам. Там в мини-баре, кроме спиртного и соков, лежит еще сыр – дольками, копчёные колбаски из оленины и печенье. Хорошо, когда есть – откуда взять… Знаешь, как-то целых три дня я питался одной-единственной банкой шпрот и батоном хлеба. Был еще кипяток и высушенный на батарее, уже однажды заваренный пакетик чая. Сахара – ни кусочка. К этим валтасаровым пирам у Майкла, наверно, никогда не привыкну.