– Ну-ка, пройдись, пройдись! – воскликнул восхищённый художник.
Наташа прошлась. Свежесть майского утра в дуновении воздуха, расступившегося перед девушкой, почувствовал даже в меру утончённый Влад.
– Вот так всегда и одевайся, – заключил он, закуривая и глубоко откинувшись в кресле – совершенно позабыв про собственный смокинг. Ему предстояло достойно оценить вслух еще одну Афродиту – британского происхождения.
Глория, не дожидаясь приглашения, процокала каблучками по гостиной, и элегантно, держа ладонь на бедре, развернулась, сотворив в воздухе свободной рукой крыло лебёдушки. Рощин зааплодировал.
Подруга-медсестра выбрала более откровенный вечерний туалет цвета пудры с наполовину оголённой гибкой загорелой спиной и полностью открытыми руками. Ткань бретелек на голых плечах, собранная брошами с мерцающими кристаллами в гармошку, крест-накрест спадала вниз, ласково разделяя и обнимая чувственный округлый бюст. Ложбинка в мягких, но упругих полушариях оставалась снаружи. В талии платье стягивала тонкая серебряная цепочка сплошного плетения. А немного зауженный в коленях подол для выделения красоты, плотно обхваченного тканью силуэта бедер, у пола вновь расширялся, полностью закрывая носочки туфелек.
– Как царевна из сказки! – сумел выговорить Влад. – Никого не хочу обидеть, поэтому скажу чистую правду: вы обе раскрасавицы! Не наглядеться… А потрогать-то можно?
– Это, смотря, за какое место, озорник! – Глория погрозила пальчиком. – Ты бы не сидел так, помнёшься. Поднимайся и веди своих драгоценных леди, чтобы к нам, ненароком, посторонние любители потрогать не пристали. Я ещё утром заказала в отеле лимузин, сейчас позвоню, чтобы подавали к подъезду.
Наташа, шелестя платьем, почти неслышно подошла к Рощину со спины и вполголоса промолвила:
– Володенька, очнись. Пора ехать.
Влад запрокинул голову назад и посмотрел на девушку:
– Ты с этого ракурса – так же прекрасна. Да я всегда готов! Кстати, не замёрзнете в таких лёгких платьях? Они, хоть и длинные, но… конец августа, и ветерок свежий.
– Да! Глория, мы совсем забыли показаться в полных облачениях, – Наташа подбежала к груде коробок, сваленных на диван, и уверенно запустила туда умелые ручки. Через пару секунд она вытянула из одной коробки соболиный палантин, а из ярко-красного пакета – крошечную сумочку, больше похожую на мужской бумажник. Затем, покопавшись еще немного, достала шиншилловую пелерину и передала её медсестре. Своё «портмоне» та уже держала подмышкой, вызывая по телефону лимузин. Русская чаровница, балуясь, закуталась до аккуратного носика в соболя и вымолвила сквозь мех: – Вот теперь мы при полном параде!
На Рощина и девушек, которые держали его под ручки с двух сторон, смотрели все. Нет, не просто смотрели – ели глазами, пожирали. Великолепное трио прошло сквозь густо слоняющихся по холлу отеля постояльцев и расторопно снующих служащих, как нож через тёплое масло. Хотя наши царевны шли привольно и широко, но, ни разу не пришлось повернуться боком или ещё как-нибудь – все послушно расступались, пятясь задом – боясь отвернуться и пропустить хотя бы несколько мгновений такого редчайшего зрелища. Опытный Влад заметил, что встретившиеся им люди – мужчины и женщины, едва завидев их, поголовно начинали улыбаться. Магия красоты действовала безотказно на всех без исключения.
Конечно, талантливый и очень симпатичный живописец бывал и на нудистских пляжах и на приватных вечеринках в саунах не только потому, что ничто человеческое ему не чуждо. Ему нравилось наблюдать за телами обнажённых интересных женщин в движении, выражающим какое-то яркое чувство – сладострастный порыв ли это или полное отторжение чужой похоти – всё равно. Он считал, что только голышом женское тело способно говорить правду. Даже фиговый листочек лишний! Сегодня же он был поражен новизной истинных, честных эмоций двух молодых женщин, когда они в достойных и подобающих им одеяниях. До сего момента ему казалось, что он хорошо понимает свою Наташу, буквально, собственной кожей ощущает каждый удар её любящего сердца, и ошибался. Он не замечал, словно близорукий, массу мельчайших оттенков её нежной и чуткой души. Они ежеминутно проходили мимо него и растворялись в более густых красках минора или мажора. Ныне он, будто, прозрел, разглядев великолепие полутонов.
«Вот и разгадан секрет, как одеть даму так, чтобы оголить её чувства, обнажить её даже малейшие колебания настроения. Следи за говорящим шёлком, научись его читать. И видимо, главная тайна состоит ещё и в том, что надо дать своей любимой девушке столько денег перед походом в дорогой магазин, чтобы хватило на всё, что ни пожелает. К счастью, сейчас я могу это сделать», – подумал Рощин, усаживая своих леди в просторный салон автомобиля.