«Молодец! – откликнулась на мысли художника Светла. – На нашу Наташеньку никогда не жалей денег. Володька, ты не представляешь, как мне хочется повертеться перед зеркалом и перед тобой в этом платье!»
«Вечером – обязательно повертишься, – ответил ей Влад. – А ты сможешь, потом, во сне одеть его уже на своё тело?»
«Конечно!»
Поседевшие в душных кабинетах психиатры наверняка яростно отрицали бы «аксиому женской души», так про себя назвал своё открытие Рощин. Но оказались бы правы, лишь отчасти. При соблюдении же всех условий, которые идеально совпали сегодня в апартаментах Глории, аксиома работала безупречно. Женщина должна быть, безусловно, красивой, умной и обладать безукоризненным вкусом в одежде. И, конечно, ей надо находиться в одной комнате, как минимум, с близкими друзьями, присутствие которых не заставляет сгорать со стыда от неудачной фразы или, особенно, жеста. Ведь, сегодня и на той, и на другой девушке под платьем не было даже ниточки стрингов, да и те, положа руку на сердце, загораживают гораздо меньше, чем пресловутый фиговый лист. Влад, уже как физик, высчитывал все необходимые параметры для того, чтобы в ближайшем будущем попробовать оживить все увиденные ныне полутона на холсте: «Зал, где ни жарко и не холодно. Может быть, поляна в лесу или безлюдном парке. Наверняка – безлюдном. Хотя, скрываемое тревожное ожидание внезапного появления враждебных людей или просто посторонних – очень интересно. Как её тело это будет выражать? Ничто не должно сковывать, значит, никакого нижнего белья! Надо отпустить Наташеньку с Глорией на целый день в этот универмаг – пусть купят по пять-шесть понравившихся платьев. Чтобы не горевали о каждом пятнышке во время сеанса. Верно! Почему, собственно, рисовать только одну Наташу?! Поговорю с Майклом, чтобы разрешил и Глории позировать… Нет! Гениальная мысль! Картину назову «Три грации»! Там будет и моя Светла! Без всяких щелчков и фокусов. Три девушки – в выбранных ими самими лёгких вечерних платьях».
«Правда, гениальная мысль, – фея согласилась с Рощиным, когда его мысленный поток замолчал. – Обдумай, как нас посадить, или поставить. Мне по душе – поляна в лесу. Такая должна найтись в окрестностях твоего поместья. Только платье в магазине выберу сама – вселюсь на минуточку в Наташеньку… Вот, кстати, и собор! Ступайте. Удачи, любимый!»
Двадцать шестая глава
Влад не мог «без щелчков и фокусов». Только на этот раз им задумывался гораздо более сложный эффект, чем меняющаяся под другим углом картинка. В качестве фона и атмосферы он остановился на лесной поляне. На лишь кажущемся застывшим полотне живописец хотел уловить намечающееся через миг движение женского тела. Будущее движение, которое выдаст шелест шелка именно там, где произойдёт поворот плеча или гладкого колена. Зритель должен услышать этот звук, если угодно, иллюзию звука, и чётко понять – откуда он исходит и почему. Человек перед картиной наверняка постигнет, какие именно эмоции или чувства породили увиденно-услышанное движение. Настороженность или беззаботность, страх или удивление… Не может не постигнуть! Рощин мыслил ещё глубже: запечатлеть на холсте не только последствия прямолинейных эмоций, понятных всем подряд – что тоже станет чудесным откровением и открытием в живописи. Люди с более утончённым чутьём разглядят на картине и второй план, который лишь вначале покажется элементарным. На самом же деле, он гораздо изощреннее и сложней в исполнении. Движение руки, собирающейся поправить упавший на лоб локон или стряхнуть с ноги щекочущего муравьишку – искателя приключений. И, кроме этого, полное ощущение созерцателем внутри себя тех же звуков, что слышат и грации – пение невидимой птички, журчание близкого прохладного ручейка, шаги неизвестного охотника или принца. Шорох листьев над головой и трескотню кузнечиков окрест… Полное погружение в мир граций, в данный миг их лесной жизни. Волшебное превращение зрителя в участника. Его перенос прямо в картину, словно это он – охотник или принц – смотрит на поляну и именно его скоро увидят грации, выходящего из-за кустов или из-за дерева. Именно его шаги и учащенное биение сердца уже услышали три девушки, и каждая из них по-своему реагирует на неизбежную встречу. Встречу именно с ним, таким, какой он есть. И он чувствует, видит – это заметит и слепой! – что в сердце каждой девушки обитает, горит, полыхает неземная любовь. Может быть, именно к нему! В общем, от такой картины ни один человек не сможет отойти добровольно. Ни мужчина, ни женщина. Для прекрасного пола в этом полотне будет заключён не менее дивный сюрприз. Это превращение, со всеми вытекающими ощущениями, из гостьи галереи в одну из граций на лесной поляне. Дамы душой воспринимают окружающий мир. Поэтому, всем им, без исключения откроется и второй, и даже третий план – созерцать самоё себя из рамы на стене, из картины, из сказки.