– Жаль расставаться с богинями. Они мне – уже как родные. Надеюсь, что вам тоже скоро станут, как минимум – близкими знакомыми. – Почувствовав, что ляпнул двусмысленность, тем более, когда одна из этих богинь стоит рядышком, Рощин, указав на картины, поправился: – Ваше Высочество, я имел в виду, лишь, изображения, а не живых девушек.
– Не беспокойтесь, я не воспринял вашу фразу как фамильярность. Скорее, это прозвучало как комплимент: и оригинал, и ваши творения – прекрасны. Прошу вас, присаживайтесь и отдохните, – Филипп плавно указал гостям на обитый сафьяном диван, а сам опустился в кресло напротив. – Мы, прежде всего, ценим ваш талант, а не познания в дворцовом этикете. Когда мы без посторонних, пожалуйста, не утруждайтесь. Я прекрасно понимаю, что до сего дня вы жили совершенно в ином окружении, и все эти условности кажутся вам чересчур напыщенными и лишними. Вы можете обращаться ко мне с любой самой, казалось бы, житейской просьбой. Кстати, меня очень интересует название вашего одеколона. Помните, при нашей первой встрече?
«Вот ведь! – досадливо мелькнуло в голове у Влада. – Королева забыла, а принц-то, оказывается, помнит!»
«Хочешь, забудет прямо сейчас?» – моментально отозвалась фея.
«Погоди, девочка, не колдуй! Есть идея», – и мысленно, и наяву заулыбался художник:
– К сожалению, в Лондоне такого нет. Это одеколон российского производства.
– Мы позвоним нашему послу в Москву…
– Ваше Высочество, посол тоже не сможет его купить в обычном магазине. Его делает частный парфюмер очень маленькими партиями…
«Скажи, что тебе пришлют через пару дней, – вторглась Светла. – Будет у него этот аромат!»
И Рощин послушно продолжил:
– Сегодня же созвонюсь с ним, и он пришлёт флакончик с первой оказией. Два-три дня…
– Все расходы мы возместим, – обрадовался принц. – Сейчас позовут казначея…
Тут уже Влад сделал рукой широкий царственный жест – разве может идти речь о каких-то презренных деньгах между двумя господами высшего света?! Именно так – ни больше, ни меньше! Пользуясь моментом, Рощин захотел выяснить, о чём умолчала Елизавета Вторая:
– Ваше Высочество, может быть, откроете секрет королевы?
– Легко! – принц прекрасно всё понял и пошёл на обмен любезностями. – Ваши картины сменят Эль Греко, но…
– Никаких торгов! Слово джентльмена! – Влад быстро освоил британские манеры. – Сами назовёте цену, когда принесу ваши портреты.
– На том и условимся, – кивнул принц Филипп. – Нынче же, сообщу вам, что мы заплатим не меньше миллиона фунтов за каждое полотно. Так что – обдумывайте и творите с наслаждением. И не забудьте, завтра ждём вас на ужин, – тут супруг королевы сотворил воздушный кивок Наташе с Глорией. – Конечно, с вашими очаровательными спутницами. Сэр Влад, за пару часов до аперитива с вами свяжутся и пришлют машину, куда скажете.
– Ещё только одну маленькую минуточку, Ваше Высочество! – Рощин даже показал пальцами, какую крошечную щепотку времени просит ему уделить. – Я не предполагал, что в Букингемском дворце есть Эль Греко. Пожалуйста, скажите, что за картины и, хотя бы приблизительно, их размер? И это – не праздное любопытство.
– Понимаю вас, – принц слегка задумался, потом показал, разведя руки примерно на метр в ширину и на полтора в высоту. – Вот такие. На глаз – они почти одинаковые…
– А сюжеты, названия полотен? – нетерпеливо проговорил живописец.
– «Мальчик, раздувающий лучину» и «Поклонение волхвов».
Двадцать седьмая глава
Влад со Светлой безмятежно сидели на деревянной скамейке в небольшом парке Нижнего Новгорода. Хотя, конечно, точно определить город во сне сложно, можно только предполагать, что получилось нечто похожее. Общее ощущение похожести. Детали разительно отличались от действительности. Сейчас царила полная тишина – ни людей, ни машин, хотя аллея проходит всего в пяти метрах от широкой дороги. Прутья высокой чугунной ограды в реальности, лишь условно отгораживали кусок искусственного леса от выхлопной гари и давящего на барабанные перепонки постоянного городского гула шумной улицы. Тем не менее, Рощин любил забредать сюда и присаживаться на лавку, чтобы помечтать в одиночестве, дымя сигареткой.
– Особенно мне тут нравилось ранней осенью, – делился он сокровенным, обняв свою фею. – Ещё не сыро, и шуршащих листьев под ногами полно. Кем я только себя не представлял! Или ты в курсе? И помнишь те времена?